Осборн до сегодняшнего утра не должен был доставлять снимки. Я сообщил Вильсону, что мы их конфисковали, а Осборн арестован за проникновение на территорию, – ответил Фордхэм.

– Во имя Иуды, зачем? Да ведь теперь на нас набросится вся свора! Будут тявкать о свободе прессы и всем остальном! Директор покачал головой.

– Нет. Все привыкли к мысли, что эта установка совершенно секретная. Мы утверждаем, что Вильсон направил сюда Осборна, зная, что это закрытая территория, что он пытался проникнуть в тайну. Это дает нам выигрыш времени: у Вильсона уже были неприятности со службой безопасности. К счастью, Осборн одинок...

– Насколько одинок? Как только Вильсон известит его семью, па нас насядут адвокаты и будут лаять у наших ворот.

– Вот насколько одинок. – Фордхэм взял в руки листок со стола и начал читать.

– Рей Осборн, сын Ленгли и Джанет Осборнов, принадлежащих к самым старым семействам в этой долине, не имеет близких родственников. Самый близкий троюродный брат. Родился в 1960 году, то есть двадцать лет назад. Год проучился в колледже, потом бросил. Служил в армии за морем шесть месяцев. Специалист в боевых единоборствах без оружия и в разведке, интересуется фотографией. Десять месяцев назад его родители попали в дорожное происшествие, отец погиб, мать тяжело ранена. Красный Крест добился для него демобилизации, гак как некому было заботиться о его матери. Он вернулся, нашел работу на часть дня и ухаживал за матерью, ставшей инвалидом. Месяц назад она умерла. Издателю газеты он говорил, что собирается возвращаться в армию. Близких друзей у него нет; служба в армии и болезнь матери разорвали прежние знакомства. Парень спокойный, много читал, ездил по округе и снимал. Несколько фотографий сумел продать. Никаких неприятностей, его всюду хорошо принимали, но никаких прочных связей или привязанностей ни в городе, ни в других местах. Харгривз чуть распрямился.

– Ну, что ж, если нужно было бы послать туда человека, с этим Осборном нам повезло. Ни семьи, ни друзей. Интересно... Он смотрел на стену, но явно ее не видел.

– Да? – поторопил его Фордхэм после затянувшейся паузы.

– Вы говорите, он рассказывал, что собирается вернуться на службу. Я думаю, можно убедить всех, что он это сделал. Оформим документы, и он наш человек. Тогда мы прикроем всю эту историю, а тем временем попробуем его вытащить. Наши высоколобые хотят его – и очень. То, что он сможет рассказав, стоит больше двенадцати космических платформ и одной лунной станции. Нужно вернуть его и выкачать из него все, до последнего глотка воздуха!

– Придется: таков приказ. Не волнуйтесь. Вам пришлют любого человека, любые материалы, какие попросите. Нам нужно вернуть его.