– Вас наверняка попытаются выколупнуть из диспетчерской. Не выполнять ничьих приказов, кроме моих, мистера Саггети и мисс Джулии. Когда в наше воздушное пространство вторгнутся неопознанные катера или глидеры, бить на поражение – под мою ответственность. Если нам на крышу высадят десант, я вас четвертую. Все ясно?

Заноза отключил коммуникатор и посмотрел на Чедку.

– Снова мы с тобой попали в переделку, брат, – проговорил он.

– Снова, э?! Дай пять, бачка! Тут работать веселее-интереснее, чем на Эшмол!..

Поначалу спецназ постепенно теснил защитников здания, вынуждая их оставлять коридор за коридором.

Но вскоре матерые десантники закрепились на позициях, и продвижение захлебнулось.

По всему этажу вырубили освещение – видимо, постарались те самые электромонтеры, – и сражаться теперь приходилось в полной темноте. У нападавших имелись приборы ночного видения, однако это почти не давало им преимущества: огонь велся столь плотный, что рейнджеры прекрасно ориентировались в ослепительном свете непрерывных стробоскопических плазменных вспышек.

Группа спецназовцев пыталась прорваться к лифтам, но их хладнокровно отсекли от огневого прикрытия, загнали в угол и расстреляли практически в упор.

Дональд Густавссон по кличке Лапа, бывший сержант звездного кос-модесанта, быстро присел на корточки над убитым спецназовцем, перевернул на спину.

– Чеснок, посвети-ка! – попросил он и, когда напарник включил крошечный фонарик на стволе плазмомета, принялся придирчиво изучать вражеское снаряжение. – Так, броник армейского спецназа облегченный, шлем хороший… в голову лучше не бить… щитки на руках и ногах…

Лапа снял с уха убитого гарнитуру связи, приложил к своему.

Тишина взорвалась голосами спецназовцев:

– Четыре угла тринадцать!

– Два – двенадцать, жду!

– Маслина прямо, два над головой!

– Угол восемь! Быстрее!

– Кот, держим верх! Красный одиннадцать!

В общем-то Густавссон и не надеялся, что специальный шифрованный код, при помощи которого переговаривались спецназовцы, совпадает со стандартным кодом Звездных Тюленей, поэтому из переговоров мало что понял. Хотя было, было в нем нечто похожее. Вроде бы основной принцип кодирования один и тот же, а изменен только набор базовых слов.

«Угол» – это наверняка то же, что у Тюленей называлось «стрела»… Однако главное он услышал: обычная сосредоточенная тишина, царящая в эфире, когда операция разворачивается строго по плану и каждый четко знает свое место и алгоритм действий, сменилась возбужденным галдежом и уточнением диспозиции. Блицкриг явно захлебнулся.

Он снова нагнулся над убитым, чтобы бросить на его тело бесполезную гарнитуру, когда луч света крошечного фонарика, описав кривую дугу, упал на лицо погибшего спецназовца.