– Итак, мистер Каперони, время не терпит, – сразу взял быка за рога Маккейн, едва Пануччи наполнил их бокалы драгоценным вином столетней выдержки и покинул кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. – Ситуация крайне серьезная. Противник один за другим наносит благородным семействам Тахомы сокрушительные удары. Ваше могущество трещит по швам. Как вы понимаете, такая ситуация не устраивает нас так же, как и вас: передел сфер влияния в вашем бизнесе неизбежно приведет к появлению новых фигур, к ненужным трениям и инцидентам, к необходимости налаживать новые контакты, а это долго и мучительно.

Мы вполне довольны сотрудничеством со старыми семействами и не заинтересованы в появлении семейств новых.

Каперони задумчиво пригубил вино. Все так, думал он, только самую главную причину своей обеспокоенности ты держишь при себе, уважаемый. Если благородные кланы рухнут, неизбежно всплывет правда о нашем сотрудничестве на Дальнем Приюте, и вашему ведомству придется вертеться подобно ужу на горячей сковородке. Тайна уже под угрозой – с падением Колхейна, Мэннинга и Берковица. Если же рухнем мы с Бенуцци, взрывоопасные сведения вообще начнут расползаться как вши.

– Мы надеемся на вашу помощь, мистер Маккейн, – проговорил он. – Она в наших общих интересах.

– Безусловно. – Резидент тоже пригубил вина, с наслаждением почмокал. – Изумительное послевкусие; ванильные тона. Итак, я общался с главами других семейств. Увы, мистера Вагнера я уже в живых не застал, однако беседовал с его наследником. К счастью, успел переговорить с безвременно оставившим нас мистером Берковицем. Поступающую из разных источников, в том числе и от меня, информацию обрабатывают лучшие аналитики нашего центра.

Увы, вынужден признать: ваши предположения совершенно верны. Против вас действует некто очень умелый и обладающий широчайшими возможностями. Гипотеза об участии личного вассала российского императора выходит на передний план, я бы даже сказал, остается практически единственной.

Каперони справился с выражением своего лица ничуть не хуже, чем покойный Берковиц. Честно говоря, после смерти Мэннинга, которую коллеги по бывшему гангстерскому союзу привычно списали на дона Гвидо, он уже ждал этого сообщения, а после гибели Берковица еще более укрепился в своих подозрениях.

Однако все это время у него теплилась слабая надежда, что всему найдется рациональное объяснение, что непрерывная цепь убийств благородных донов – дело рук, допустим, полного отморозка и прекрасного актера Глама Саггети, рвущегося к абсолютной единоличной власти над городом…

– Вассал находится в клане Саггети, – произнес дон Гвидо. – Прошу прощения, в «Вольных рейнджерах Саггети». – Он скривился, словно съел что-то кислое.