Через две недели она стала хозяйкой квартиры на Хонской. Лена пристроила продавщицу в газету «Созвездие» курьером. Должность невелика, зарплата, впрочем, тоже, но зато ее без проблем приняли на вечернее отделение журфака, как работающую по профессии. Вот выучится, получит диплом, станет литсотрудником…

– Погоди, погоди, – прервала я, – в университет зачисляют летом, а сейчас март!

– Ну и что? – удивилась Зина. – Я уже семь месяцев учусь!

– Когда же произошла вся история?"

"– Год назад, в апреле, – спокойно пояснила она. – В июне я в Хургаду ездила, а в июле Лена пришла.

Кстати, с Кондратом я больше не виделась. Он, правда, пару раз заходил в магазин, но я уволилась, не хотела нарушать данное слово. Лена мне очень помогла, и я ей благодарна по гроб жизни. Так что ни о какой женитьбе речи не шло. Честно говоря, он ничего такого и не предлагал.

Чтобы слегка отвлечься, я зашла на рынок и начала бесцельно шататься по рядам, оглядывая горы смерзшихся окорочков и рыбных тушек. Может, Юра напутал и Лена имела в виду другую Зину? Потому что очень странно впадать в раж спустя почти год после событий.

И потом, моя хозяйка, очевидно, уже не раз проделывала нечто подобное, откупалась от любовниц мужа, совершенно не собираясь убивать супруга. Может, Грызлов ошибся – у Кондрата было две любовницы с одинаковым именем Зина? И обе работали в овощном магазине? Глупее не придумаешь!

Дома первым делом я схватила телефон. Сейчас позвоню Грызлову, но аппарат затрезвонил сам.

– Электролампа Андреевна, – прохрипел неузнаваемый голос.

– Андрей? Что с тобой?

– Забегите на секунду.

Недоумевая, я толкнулась в соседнюю двухкомнатную квартиру и вздохнула.

Вот как современная молодежь понимает красоту жилища. Небольшой холл был застелен небесно-голубым ковролином, одна стена занята зеркальным шкафом-купе, на другой висели картины, сразу четыре штуки. Я моментально узнала полотна – ими торгует при входе в супермаркет неопрятный мужик лет сорока. Больше всего его произведения напоминают поздравительные открытки, яркие и нелепые. И если пейзажи были еще хоть на что-то похожи, то жанровые сценки вызывали содрогание. Пару раз я со вздохом тормозила возле художника, искренне жалея бедолагу. Ну кому придет в голову купить этакую красоту, в особенности вон то изображение кукольно хорошенькой девочки, купающей в тазике собаку с несуразно большой головой. Теперь я знала ответ на вопрос. Потому что самое почетное место в домашней экспозиции занимала как раз эта толстенькая девица, истово намыливающая гидроцефального щенка.

– Андрей, ты где? – крикнула я.

– Тут, – раздался слабый вскрик.

Войдя в довольно просторную спальню, я ахнула.