– Можно мне с вами поговорить, Катя? Я думаю, у нас есть пара минут?

– Да, да, конечно… Слушаю вас, Лида…

– Тогда я главное вам скажу… Чтобы вы больше не думали, не боялись… Я ведь прекрасно вас понимаю, Катя, и я всю дорогу думала, как вам это сказать… Да, я вас очень понимаю! То, что вы переживаете сейчас… Это у вас на лице написано, и в глазах, и в голосе вашем звучит… В общем, не бойтесь, Катя, мы не станем увозить от вас внука! И мы очень, очень вам благодарны за все… За все…

– Ой, ну что вы! – вяло махнула рукой Катя, все еще не веря до конца словам этой женщины. – Какая может быть благодарность, что вы…

– Да как это – какая? Да мы же с Арсением чуть с ума не сошли от новости, которую нам сообщила ваша сестра! Она еще, знаете, начала весьма напористо – вроде того, как вам не совестно, мол… У вас внук растет, а вы…

– Да, моя сестра Наташа так может, вы простите ее. Она может, да…

– Да какое там – простите! Я так ей благодарна, если б вы знали! И судя по Наташиному рассказу, я поняла, что благодаря именно вам наш внук появился на свет… Что это вы настояли… А потом с работы ушли, чтобы растить внука… Вы совершили настоящий материнский подвиг, Катя, вот что я вам скажу. И я бы, окажись на вашем месте, поступила бы так же.

– Ну… Места у нас с вами разные, как вы сами понимаете, Лида! – с улыбкой развела руки в стороны Катя.

– Да. Только внук-то у нас с вами один… Общий у нас внук-то, вот в чем дело! И мы не станем с вами его делить, верно? Не бойтесь, Катя, не станем… Вот и глаза у вас уже повеселели, и я этому очень рада!

Катя хотела что-то ответить, да не смогла. Только смотрела в глаза этой женщине с благодарностью. И хорошо, что в этот момент заглянул на кухню Митя, проговорил недовольно:

– Кать… Давай уже, приглашай гостей за стол! Люди с дороги, а ты их одними разговорами занимаешь! Сколько можно-то?

– Да-да, идем… Садимся, у меня все готово уже! Лидочка, вы не прихватите еще вот эту салатницу?

После первой рюмки «за знакомство» слово взял Олег. Хотя это и очень громко сказано, потому что видно было, как он волнуется. И голос дрожит, и слова глотает. Но его покушения на «главное слово» были всем понятны, и даже Темочка притих, глядел на своего отца очень серьезно. Тем более что главные слова прозвучали как надо, вполне отчетливо и с большим чувством – «люблю вашу дочь и прошу ее руки». И Лёлькино «да» прозвучало так, будто ангел счастливый над столом пролетел… И колечко, которое Олег вынул дрожащими пальцами из коробочки, пришлось ей впору, полыхнуло красивым камешком. И все почему-то выдохнули, будто прошли только что трудный путь и страшно устали…

А потом взбодрились, конечно. И разговор пошел почти деловой, больше родительский.