Меня подхватили, не дав упасть на мощенный кирпичом двор — все же воины слишком трепетно относятся к женщинам, и, торопливо поблагодарив своего спасителя, я промчалась через расступающуюся при моем приближении толпу, чтобы забраться на склад, притулившийся к крепостной стене. И я на него даже не забралась — запрыгнула и, развернувшись, оценила обстановку: отец продолжал стоять на том, верхнем балконе, где пытался перехватить меня. Дьяр оставался на втором балконе сверху, Риган целенаправленно шел ко мне, пробираясь сквозь толпу не отрывающих от меня глаз воинов.

И я подумала, что если уж решилась толкать речь, то с этим делом нужно поспешить, иначе мне сейчас банально закроют рот.

Жутко было, но у меня имелся нехилый опыт проведения гонок на Гаэре, так что я начала с шокирующего:

— Кстати, а вы в курсе, что наша планета никакой не Иристан, и даже не Энастан, ее истинное название — Ирания!

Это был шок. Остановился даже разъяренный Риган, а все внимание воинов, и так мне доставшееся, теперь приобрело оттенок готовности слушать дальше. Но я так и знала, что сказать все мне не позволят! Рывок, и, совершив невероятный прыжок — метров сто пролетел! — на крышу склада рядом со мной приземлился Агарн МакВаррас. Воины разом восхищенно выдохнули, и я поняла страшное — теперь для них отец действительно стал сильнейшим. А они тар-эны, те, кто подчиняется только силе.

Папандр, выпрямившись во весь свой внушительный рост, хрипло произнес:

— Привет, папа, — отозвалась я, напряженно готовясь к схватке, в которой у меня не было шансов.

— Ты оказалась сильной эйтной, — продолжил бывший хассар Айгора, — гораздо более сильной, чем я мог надеяться.

И все тар-эны жадно ловили каждое его слово и смотрели теперь на меня с надеждой, которую не скрывали. А я поняла, что я для них последняя эйтна. Последняя надежда.

Но дело в том, что они слышали только слова моего отца, а вот я расслышала еще и шепот тени: «Открывающая путь… да, ты сильна, девочкасссс». И на лице Агарна я увидела победную, торжествующую улыбку, от которой вмиг стало мерзко и накрыло чувство безысходности — я поняла, что за меня теперь будут сражаться до последнего. И поняла, зачем была организована ловушка с Деймом — отцу нужен был стимул для тех, кого он собирался швырнуть в мясорубку очередной войны с правящим кланом. Точнее, не отцу — шейсу.

То есть я имею дело конкретно с шейсом…

— Интересно, — глядя в черные глаза бывшего хассара, проговорила я, — у тебя, спасителя и непризнанного героя шейсов, хоть имя-то есть? Или так и останешься безвестным героем-одиночкой, прославляющим своих носителей, но не себя?

Это была сущая провокация, но почему-то я была уверена, что сработает, и оказалась права.

— Моя дочь, ты умна… — протянул шейс.