– Благодаря тебе я увидела финал, который хотела.

Отношения ее родителей со мной складывались гораздо труднее. Почти четверть века они успешно делали вид, будто у Мэгги и не было никакой беременности. Ко мне они относились настороженно, как к собаке, способной укусить, и держали физическую и эмоциональную дистанцию. О том, как я живу, меня почти не расспрашивали, зато подслушивали наши разговоры с Мэгги, поскольку ее мама почти не отходила от нее, пока она бодрствовала. Когда Мэгги объявляла, что хочет поговорить со мной наедине, миссис Доус неизменно фыркала, выходя из комнаты, а Мэгги в ответ лишь закатывала глаза.

Из-за маленьких детей Морган было трудно приехать в Нью-Йорк, но она все-таки вырвалась на пару выходных. Во второй ее февральский визит Мэгги и Морган проговорили минут двадцать. После ухода Морган Мэгги коротко посвятила меня в суть их разговора, то и дело усмехаясь, несмотря на почти непрекращающиеся боли.

– Она сказала, что всегда завидовала моей свободе и увлекательной жизни, – Мэгги слабо рассмеялась. – Представляешь?

– И даже заявила, что часто мечтала поменяться со мной местами.

– Хорошо, что вы сумели поговорить, – я пожал ее руку – хрупкую, как птичья лапка.

– И знаешь, что самое бредовое?

– Она сказала, что в детстве ей жилось так трудно, потому что родители больше любили меня!

Я невольно расхохотался.

– Но ведь на самом деле она так не считает, да?

– По-моему, считает именно так.

– Как ей это удается?

– Просто, – сказала Мэгги, – она даже не подозревает, насколько похожа на нашу маму.

В последние недели жизни Мэгги навещали и другие друзья и знакомые. Луанн и Тринити заходили регулярно и получили от нее такие же подарки, какой достался мне. Побывали у нее четыре знакомых редактора по иллюстрациям, специалист по фотопечати и еще какой-то сотрудник фотолаборатории, и во время этих визитов я услышал новые истории о приключениях Мэгги. Отметились и ее первый нью-йоркский босс, и два бывших ассистента, и даже домовладелец. Но в целом наблюдать эти визиты было для меня мучением. Я видел, как печалились ее друзья, когда входили в комнату, чувствовал, как они боялись сказать что-нибудь не то, пока приближались к кровати. Мэгги умела каждому показать, что рада ему, изо всех сил старалась объяснить, как много гости значат для нее. И всем представляла меня как своего сына.

Во время одной из моих редких отлучек из ее квартиры она как-то исхитрилась подготовить подарок для нас с Абигейл. В середине февраля, когда Абигейл снова прилетела в Нью-Йорк, и мы оба сидели у постели Мэгги, она объявила, что оплатила нам с Абигейл сафари в Ботсване, Зимбабве и Кении – путешествие продолжительностью более трех недель.