– Не говоря уже о материнском чутье – вы были так уверены, – он придвинул к ней коробку. – Ну, смелее, откройте ее. По-моему, вам это нужнее, чем мне.

Заинтригованная, Мэгги с любопытством посмотрела на Марка, потом наконец потянула за ленту. Она сразу поддалась, незаклеенная бумага так же легко развернулась. Под ней обнаружилась обувная коробка, и когда Мэгги подняла крышку, все, что она смогла, – уставиться на содержимое и замереть. У нее перехватило дыхание, время замедлилось, изменило сам воздух вокруг нее.

Мех кофейного цвета свалялся и облез, на лапе появились еще одни Франкенштейновы стежки, а первые еще держались, как и пришитый глаз-пуговица. Написанное маркером имя в тусклом свете было почти неразличимым, но Мэгги узнала свой детский почерк, и сразу же волна воспоминаний окатила ее: она спит с мишкой в детстве, крепко обнимает ее, лежа в постели в Окракоуке, цепляется за нее и стонет во время схваток по дороге в больницу.

Это была именно Мэгги-мишка – не точная копия, не похожая игрушка, – и Мэгги, бережно вынимая ее из коробки, уловила знакомый запах, который, как ни странно, не изменился со временем. Она не верила своим глазам – Мэгги-мишка просто не могла очутиться здесь, ни в коем случае…

Она перевела взгляд на Марка, и ее лицо обмякло от потрясения. Множество вопросов возникли в один миг, затопили разум, а потом постепенно обретали ответы, пока Мэгги сознавала весь смысл сделанного им подарка. В этом году ему исполнилось двадцать три года, значит, родился он в 1996-м… Монастырь тети Линды находился где-то на Среднем Западе, где как раз и вырос Марк… С самого начала она замечала в нем нечто странно знакомое… И вот теперь держала в руках плюшевого мишку, которого отдала в больнице своему новорожденному ребенку.

Этого не могло быть.

И все-таки было, и когда Марк заулыбался, она ощутила, как ее губы в ответ складываются в дрожащую улыбку. Он протянул руку через стол, взял ее за пальцы, и выражение его лица стало нежным.

– Счастливого Рождества, мама.

Начало марта 2020 года

На пароме по пути в Окракоук я пытался представить, как страшно было Мэгги, когда она давным-давно в первый раз направлялась на остров. Даже я ощущал беспокойный трепет, пока приближался к неизведанному. Мэгги подробно рассказывала об отрезке пути за рулем от Морхед-Сити до Сидар-Айленда, где находился паромный причал, но ее описание не вполне передавало чувство отстраненности, которое охватило меня, пока я проезжал мимо редких и одиноких фермерских домов или отдельно стоящих трейлеров. Пейзаж ничем не напоминал Индиану. Несмотря на туман, здешний мир был пышным и зеленым, клочья испанского мха свисали с узловатых деревьев, искривленных под действием непрекращающихся ветров с побережья.