Почти наверняка папа считал, что это у меня пройдет, но по крайней мере, подбадривал меня, когда я показывала ему, что наснимала. Зато мама так и старалась всеми силами превратить меня в Морган.

– Ну и как, получалось?

– Нет. По сравнению с Окракоуком, мои оценки в последние два школьных года стали ужасными. И хотя Брайс научил меня заниматься, я просто не могла побороть в себе равнодушие, чтобы и дальше прилагать старания. Это, разумеется, и стало одной из причин, по которым я довольствовалась общественным колледжем.

– В этом общественном колледже нашлись курсы, которые действительно заинтересовали меня.

Мне не хотелось продолжать учебу и первые два года тратить на общеобразовательную подготовку, изучая все то же, что и в старших классах. А общественный колледж предлагал курс по «Фотошопу», а также по фотосъемке в помещении и спортивной фотографии – их вел местный фотограф, – не говоря уже о нескольких курсах по веб-дизайну. Я не забыла слова Брайса о том, что Интернет станет очередным значительным явлением, поэтому считала, что мне следует его изучить. И как только я закончила все эти курсы, то взялась за работу.

– Вы жили дома все время, пока находились в Сиэтле? С родителями?

– Платили за работу немного, так что у меня не было выбора. Но все складывалось не так уж скверно, хотя бы потому, что дома я проводила совсем немного времени. Я пропадала или в студии, или в фотолаборатории, или на месте съемок, и чем реже встречалась с мамой, тем лучше мы с ней ладили. Несмотря на то, что даже в этом случае она взяла себе за правило разъяснять мне: по ее мнению, я впустую трачу свою жизнь.

– А что насчет ваших отношений с Морган?

– К моему изумлению, ей действительно было интересно то, что произошло со мной в Окракоуке.

Взяв с нее слово ничего не рассказывать родителям, я в конце концов выложила ей почти всю историю, и к концу первого лета мы с ней сблизились, как никогда прежде. Но с началом ее учебы в университете мы снова отдалились, потому что она редко бывала дома. После первого года учебы она пошла на летние курсы, в следующие годы летом работала в музыкальных лагерях. И, конечно, чем старше она становилась и чем лучше осваивалась в студенческой среде, тем яснее мы обе понимали, что на самом деле между нами нет ничего общего. Ее удивляло отсутствие у меня интереса к колледжу и озадачивала моя страсть к фотографии. В ее представлении это было все равно, что бросить учиться музыке в школе, чтобы стать музыкантом.

Марк откинулся на спинку своего стула и поднял бровь.

– А кто-нибудь догадался? Об истинной причине вашего отъезда в Окракоук?

– Вы не поверите, но нет. Мэдисон и Джоди ровным счетом ничего не заподозрили. Конечно, они заводили расспросы, но я отвечала туманно, и вскоре их прекратили.