В субботу ещё сходил к участковому, узнал, где его сын-боксёр живёт в Красноярске, мало ли, пригодится.

Воскресенье началось с зарядки, а потом я ушёл на забой свиньи. Хряк попался больше двух центнеров, а я ещё и извратился — облепил слегка влажной соломой свинью и поджёг. Потом уже почистил ножом шкуру от гари. Так сало приобретает особенный аромат. А платить мне будут салом, в основном. Мясо я не видел смысла брать, где его там приготовить, разве что в лесу около общаги? Да там спортсмены бегают по дорожкам, освещение даже есть в лесу! Видел и соревнования по спортивному ориентированию, обклеили деревья бумагой и постов понаставили.

В общем, в лесу народу много и постоянно. Тем не менее, я взял шеи килограмм пять и всё. Да во время забоя ещё мяса пожарили, поели в охотку, мужики ещё и с самогоночкой! Мне по малолетству не налили, я и не рвался, сегодня уезжаем же. Я, когда ел свиное ухо, даже батю вспомнил, он меня к этому лакомству приучил. По приезду им позвоню, через Зиночку. Сало посолили и дали мне с собой, сколько, я даже не знаю. Но оно вечером неплохо у меня в общаге идет. Кстати Бейбут не помню, чтобы его ел. Может он вообще мусульманин? Да не. Комсомольская школа, какая там религия? Не любит, наверное, мне больше достанется.

Собираемся на поезд, смотрю, а моя магнитола у Оксанки Аркашиной.

— Аркаш, я не планировал магнитолу оставлять тут, — говорю ему.

— Я как раз хотел попросить для себя, и вообще, я хочу остаться тут, — неожиданно сказал он.

Все дела уже сделаны, деньги получены, мясо, сало, унты — в сумке. Весь понедельник мы маялись от безделья, и вот за час до поезда вылезла какая-то непонятка!

Этот гаврик нафантазировал себе невесть что.

Делать в городе нечего, а тут у него теплое девичье тело под боком. Он и решил, что как мы уедем, они с Оксанкой займут помещение, где мы жили впятером. Ну и будут предаваться запретным плотским грехам там.

— Аркаш, ты думаешь, Анна Дмитриевна тебе разрешит жить с Оксанкой в этой комнате? Вы, значит, будете койкой скрипеть, а девочки за дверью слушать и молчать? — спросил я.

— А почему нет? Кто-то же должен тут жить! — буркнул он, размышляя.

— Поселят пяток девочек, а тебя пнут в общий зал. Как тебе вообще мысль такая пришла остаться? — недоумеваю я.

— Оксана сказала, не хочет одна оставаться, и мне, мол, нечего в городе делать. А если уеду, — то парней у нас на курсе, больше чем девочек, — признался он.

— То есть она за тебя решила, что делать и где жить? Ну это ладно. Так она ещё и пригрозила, если будет не по её — изменит тебе? Я правильно понял? — расставил всё по полочкам мой взрослый ум.

— Она попросила меня остаться, а не решила. Про измену тоже прямо не сказала, хотя … — задумался малолетний подкаблучник.