Ну, хоть водки возьмёт, и то хлеб. «Сам-то я по водке», — передразниваю мысленно я.

А мне пепси-колой баловаться? А сам-то я больше не по пепси-коле, а по коньяку!

Везу домой аж двенадцать бутылок газировки, и варенья четыре банки, что купил на рынке. Оксана мне дала сумки, но всё равно неудобно нести. Злой. Захожу в комнату, и вижу Бейбута с фингалом! И тоже злого!

— Что ж так прёт сегодня? Ещё и пар выпущу, надо только узнать, кто соседа обидел?

— И кто эти смертники? — спросил я.

— С Карлыгаш поспорил, — сразу прояснил ситуацию сосед.

— Ох, ничего же себе! За дело хоть? — охнул я.

— Неет. Ничего со Светой не успел сделать, Карлыгаш не поверила, — расстроено сказал Бейбут.

— Да забей! Смотри, я пепси-колы принёс! — радую соседа добычей.

Пепси-кола немного примерила соседа с потерей любовницы, хотя, как я думаю, Карлыгаш от него так просто не отстанет.

Утром рано меня будит Сан Саныч, и я, зевая, еду с ним в гостиницу. Там меня выгоняют на заднее сидение к такой же зевающей Оксанке, а переднее выделено под Платоныча, который позвякивая сумкой бодр и полон сил.

«Вот кому хорошо», — почти неприязненно думаю я.

На заднем сидении тоже неплохо, я сразу уснул и проснулся от тряски и бормотания Сан Саныча.

— Сейчас до ручья доедем и вниз, тут дачки медиков наших. По этой стороне много дач, самый последний — «поселок телефонистов».

И в самом деле, мы, выехав из соснового леса, очутились на берегу Енисея. На той стороне виднелась деревня Овсянка, а выше по течению — остров. Вот когда я ехал по противоположному берегу Енисея в сторону Дивногорска, было полное впечатление, что кроме гор на другой стороне реки ничего и нет. А тут жизнь кипит, домики, вернее дачки, рыбаков много. К самому берегу подъехать не вышло, крутой спуск, не для Москвича, а вот УАЗик вполне мог бы вскарабкаться. Пришлось тащить на себе все вещи вниз, а их набрали много, одна лодка чего стоит, резиновая. Енисей широченный, километра полтора в ширину, как я помню из рассказа десантника, когда мы ехали в деревню. По его словам река в самом узком месте в километр шириной, там и построили плотину.

У запасливого Саныча и дрова с собой, хорошо, собирать не надо, лес остался наверху, а я уже замучался скакать как сайгак вверх вниз. В Енисей действительно впадает ручеёк, чистый и неглубокий. Если Саныч поразил всех своей запасливостью, то Платоныч удивил количеством мушек. В будущем я, конечно, видел такое изобилие, а вот в этом времени ни разу. Коробка из-под леденцов с поролоном внутри. Поролон весь усеян мушками, оказывается, хариус ещё откармливается на зиму, и мушка — «само то», как сказали рыбаки. У старика просто удочка, но он планирует с лодки рыбачить.

— Платоныч, дай я половлю рыбы, — загораюсь я, видя, что мужики заняты обустройством и костром.