Но даже это сейчас отошло на второй план после проведенной с ним ночи. А вот чувства, ощущения, воспоминания полностью поглотили ее.

– Не уходи слишком глубоко. Долгое копание в душе не приносит ничего, кроме головной боли, – произнес мужской голос за ее спиной. И Алекс, дернувшись от неожиданности, резко повернулась.

– Прости, что напугал, – улыбнулся он и, обойдя стол, сел напротив. – Я увидел тебя в окно и решил составить компанию. Ты не против?

– Нет, конечно, – поспешно ответила Алекс, не замечая, как стала теребить салфетку.

– Не нервничай.

Ты знаешь, что хищникам нельзя показывать свой страх.

– Все мы здесь хищники. Разве ты еще не поняла? – усмехнулся он.

Алекс смотрела на мужчину и сейчас замечала то, что ускользало от нее раньше. В его глазах было столько понимания, спокойствия и мудрости. Он был полностью расслаблен, не излучал никакой агрессии или опасности, но она знала, что впечатление это обманчиво. Он мог убить за секунду. Но в его присутствии она все же нервничала меньше, чем с другими: Даян вызывал в ней расположение, вселял некую уверенность и проявлял подобие поддержки.

– Тебе стоит перестать все анализировать, искать выходы, думать о будущем и пытаться найти светлое в темном.

– Так проще привыкнуть. И ты не заметишь, как втянешься.

– Разве это имеет значение? Главное, что ты хочешь жить.

– Но сколько я так проживу?

Даян громко рассмеялся и откинулся на кресло.

– Ты слишком часто задаешь этот вопрос. Живи этим днем. И перестань выглядеть пленницей. Ведь ты можешь править этой жизнью, а не быть ее рабой.

– Вот только я и есть рабыня.

– И как Девил еще не устал от тебя, с таким-то настроем? – спросил он, после чего наклонился вперед и серьезно посмотрел ей в глаза.

 – Перестань считать себя жертвой. Ты не тянешь на нее. Я видел женщин, которых пытали, насиловали и над которыми издевались. Они были сломлены. В их глазах не было жизни и света. Твои же пусть и тускнеют порой от мыслей, все же светятся. Тебя ни разу не тронули физически, а лишь подавляют морально, и то в целях подготовки.

– Да, – кивнул он. – Ты должна быть готова к нашему миру. Понимать всю опасность, принимать нашу сущность и поступки, не ломаясь внутренне.

Только так ты сможешь быть рядом с ним.

– А если я сломаюсь?

– Слишком много «а если», – застонал он. – Ты уже не сломаешься. Ты видела убийство, но пережила это. И теперь с каждым разом ты будешь проявлять к этому все меньше чувств, пока тебе самой не станет легко лишить человека жизни.

– Я никогда такой не стану! – почувствовав волну негодования, воскликнула Алекс.

– Видишь, как легко ты забываешь о страхе. Он уходит на второй план под наплывом эмоций.