– Есения, – я оборачиваюсь и подхожу к врачу, который выходит из палаты. – Вы можете войти к нему, но только ненадолго, – я делаю шаг к двери, но врач останавливает меня. – Есения, послушайте. Ему сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. У Владислава непростая ситуация. Есть вероятность, что… – доктор заминается.

– Он не будет ходить? – едва сдерживая слезы, осипшим голосом произношу я.

– Сейчас сложно что-либо прогнозировать. Но я попрошу вас не говорить с ним о том, что может сейчас навредить парню. Он хоть и крепкий, но… все же сейчас ослаблен. Как физически, так и моральных.

– Я поняла, – врач уходит, а я стою на пороге, не решаясь войти.

Влад лежит с открытыми глазами и смотрит в окно.

– Убирайся! – глухо говорит он, и я останавливаюсь.

– Не гони меня, – по телу пробегает мелкая дрожь, и я обнимаю себя руками.

– Что тебе конкретно непонятно, Есения? – в слабом голосе Беркута слышатся стальные нотки. – Я не желаю тебя видеть.

– Я помню, о чем мы в последний раз говорили с тобой. Но сейчас я просто хочу помочь.

– Позвони отцу, пусть приедет, – грубо отвечает он.

– Я могу привезти все, что необходимо, Сергей улетел в командировку, – говорю я и осекаюсь. Первым делом я должна была набрать номер отца Влада. – Может, тебе что-то нужно? Давай я привезу.

– Есения, у тебя все в порядке с головой? – его металлический взгляд касается моих глаз. Я невольно ежусь, чувствуя себя круглой дурой. – Я тебе русским языком сказал, мне ничего не нужно от тебя, – выплевывает он.

– Хорошо, я поняла тебя, – говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его следующие слова заставляют меня остановиться.

– Не явись ты на бой, я бы выиграл его, – то ли стонет, то ли рычит он. – А теперь мне грозит жизнь калеки. Убирайся, Есения! Из моей жизни, и еще лучше из города, потому что спокойной жизни я тебе не дам. Я тебя ненавижу.

– Влад… – звук собственного голоса теряется где-то внутри меня.

Я оборачиваюсь. Парень не смотрит на меня, он просто закрывает глаза, по-прежнему тяжело дыша. В последний раз окидываю его взглядом и ускользаю из палаты и его жизни, словно вода сквозь пальцы.

Я набираю номер телефона Сергея Беркутова. Это последнее, что могу сделать, прежде чем навсегда исчезну из жизни Беркута младшего.

– Сергей, здравствуйте! – сдержанно произношу я.

– Здравствуй, Сенечка, – ласково отвечает он. – Как дела? Что-то стряслось?

Чувствую, как волна негатива за то, как он обошелся с мамой, накатывает лавиной. Мне так хочется высказать ему все, что думаю, но я лишь впиваюсь ногтями в ладони и стискиваю зубы. Некоторое время молчу, ничего не могу с собой поделать.

– Случилось. Ваш сын в больнице. Думаю, вам стоит вернуться пораньше из командировки, – язвительным тоном произношу я.