Мы только не знали, насколько это большая часть. Апрель… – прошептала она тихо, и я увидела, каким безнадежным стал ее взгляд.

– Утрачена? Что значит – утрачена?

– Он считает, что это психологическая травма.

Я обхватила голову руками, неожиданно почувствовав, какие грязные и жирные у меня волосы. До меня вдруг дошло, что я не имею ни малейшего понятия о том, где находилась все эти долгие недели. Меня могли держать в цепях в каком-нибудь затхлом подвале. Или в лесу, связанной. Но я точно не принимала душ много дней. Взглянув на свои руки, я увидела въевшуюся грязь, какие-то мелкие царапины, синяки… Что мне пришлось пережить?

– Психологическая травма?

Я усилием воли выкинула из головы все размышления, от которых истерика стремительно нарастала. Я должна оставаться сильной. Мне нужны ответы. Я не могу позволить себе сломаться. Нужно только сосредоточиться, не обращая внимания на эти пляшущие точки перед глазами…

– Он считает, что ты блокируешь воспоминания о чем-то травмирующем.

Если мама и заметила, что я злюсь, она не подала вида.

– Попытайся все-таки вспомнить, – мягко настаивала она. – Это был мужчина? Ты была с мужчиной все это время?

С мужчиной? До этого момента я даже не думала о лице своего похитителя. Единственный образ, который приходил мне в голову, – это монстр, прячущийся в темноте от лучей яркого света. Кошмарное облако неопределенности окутало меня.

Из моей груди вырвалось горестное рыдание. Определение «чистый лист» было подходящим до омерзения. Я хотела было уже сказать маме о своем отчаянии, но тут дверной проем закрыла тень. На пороге палаты стоял детектив Бассо. Руки скрещены на груди, взгляд внимательный и тревожный.

Я почувствовала невольное напряжение. Мама, должно быть, поняла это и проследила за моим взглядом.

– Я подумала: вдруг Нора вспомнит что-нибудь, пока мы будем вдвоем, – извиняющимся тоном сказала она детективу Бассо. – Я знаю, что вы хотели допросить ее, но подумала…

Он кивнул, давая понять, что всё в порядке. Затем подошел поближе, пристально глядя на меня:

– Ты говорила, что четкой картины у тебя нет. Но даже расплывчатая деталь может пригодиться.

– Цвет волос, например, – вмешалась мама. – Может быть, черный, например?

– Я хочу домой, – все, что в итоге сказала я.

Мама и детектив Бассо переглянулись.

– Доктор Хьюлетт должен провести несколько тестов, – произнесла мама.

– О, это связано с твоей амнезией. Много времени это не займет. И мы поедем домой, – она беспечно махнула рукой, и это только усилило мои подозрения.

Я повернулась к детективу. Казалось, что у него должны быть ответы на все вопросы.

– Вы что-то недоговариваете. Что вы скрываете от меня?

Выражение лица у него было абсолютно непроницаемое.