Под магическим «ультрафиолетом» не заиграл лишь один длинный батон французской пекарни и стеклянный кувшин простой воды. Собственно, вот и весь наш ужин в ту достопамятную ночь.

– Что ж, соучастнички, сообщники, сослуживцы, – протянула Яга, деля хлеб на три неравных куска. Больший достался Мите, средний мне, меньший ей. – Ешьте, пейте, а уж почивать уложимся на полу.

– С чего бы? Поди, ежели на бочок ляжем, дак и все уместимся, – вякнул было наш младший сотрудник, но бабка подняла со стола блюдо копчёного мяса и бросила жирную свинину на кровать.

В один миг и мясо, и фарфоровый поднос с огненным пшиком растворились в шёлковом покрывале.

Даже фарфоровых осколков не осталось.

– Ух ты, – восхищённо выдохнул Митька, мгновенно загораясь нездоровым энтузиазмом. – А можно я ещё чё-нить туда заброшу?

В принципе, мы не были против. Пусть парень поразвлекается, нам жалко, что ли? Пока этот добрый молодец метал на всеядную кровать, что попадалось ему под горячую руку, мы с Бабой-ягой сели прямо на пол, привалившись спиной к стенке.

– Это допрос, что ль, соколик?

– Нет, это предложение честно рассказать своим товарищам о вашем тайном знакомстве с хозяйкой Чёрного замка.

Лично меня как-то даже смутило, что она в лицо называет вас сестрицей и вы ни на минуту не выражаете возмущения подобной фамильярностью. Итак?

– Всё одно не скажу, – упёрлась рогом бабка вроде бы как на пустом месте. – Не хочу и не буду. Имею такое право! Не заставишь, начальник!

Я пожал плечами и отвернулся. Яга не могла долго молчать, это был всего лишь вопрос времени. Итак, раз, два, три, четыре-е…

– Да леший тебя раздери, ищейка ты участковая!

Старушка уже закусила повода, её понесло, поэтому мне оставалось лишь навострить уши и слушать, слушать, слушать…

Если не приводить весь монолог целиком или хотя бы попытаться убрать из него эмоциональную составляющую, то в интересах следствия могло быть интересно относительно немногое.

Но тем не менее признаю: ей было что скрывать, реально было.

В дни своей относительной молодости, то есть когда Яге было лет сто – сто пятьдесят, она периодически наводила шороху не только на Великой Руси (которая в те времена не была столь уж великой), а свободно разгуливала под разными именами в землях Польши, Чехии, Болгарии, Словакии, Венгрии, да и той же Германии.

Европу бабуля знала, не надо врать.

Так вот в тихом занюханном Дрездене она и познакомилась с Чёрной баронессой. Причём их разницу в возрасте особо учитывать не стоит, она весьма себе условна. Баба-яга никогда свои года не скрывала, а вот её подруженька (сестрица!) по буйным студенческим попойкам к своему возрасту относилась крайне щепетильно. Женщины меня поймут.