Оказалось, это очень хорошая идея: в коридоре было хоть глаз выколи, в лицо лезла паутина, а буквально в метре от входа зиял круглый провал. По всей вероятности, старый, заброшенный колодец. Здесь вообще все выглядело так, словно внутри прошелся смерч.

– Ты сюда, что ли, упал? – спросил Лайон.

Котичка в подтверждение слов раздраженно дернул хвостом и отсел подальше. А мы подобрались к колодцу. Лайон опустился на пол, предварительно убрав из-под живота обломки кирпичей, и заглянул в темноту, подсвечивая себе магическим светильником.

– Ну что там? – изнывая от нетерпения, спросила я.

– Что-то… – флегматично отозвался он, поднялся и ловко соскользнул в темноту.

– Тут может быть опасно! – крикнул Лайон снизу.

– Между прочим, диплом боевого мага у меня! – возмутилась я и полезла следом. В последний момент нога сорвалась со скользкого камня, и я с противным плюхом приземлилась в холодную вонючую воду, покрывающую дно колодца. Лайон даже поймать меня не успел.

– Трисс! Ну аккуратнее! Зачем ты сюда сунулась? Теперь вся мокрая и грязная. Я бы тебе и так все рассказал.

– Что мне твой рассказ? Хочу все посмотреть сама.

Лайон подвинулся и повесил светильник прямо над поросшим мхом, частично утопленным в воде куском кирпичной кладки. Я даже не сразу заметила, что там есть еще что-то. Крупный иссиня-черный камень. Сильная магия чувствовалась, только если поднести руку. Кто-то очень хорошо поработал над защитой. Неужели мы разгадали загадку, над которой маги бились несколько лет?

– Это он? – с восторгом спросила я. – И что мы с ним будем делать?

– Пока мы пойдем отмывать и сушить тебя, потом спать, а потом решим. Самим изымать его отсюда точно не стоит.

Пока шли домой, я замерзла. Очень непривычное ощущение для Валенсии. Обычно мы тут изнывали от жары. Но после сырости подвала ранним утром стучали зубы.

Лайон посмотрел на меня и начал раздеваться.

– Ты что делаешь? – спросила я, завороженно наблюдая за тем, как он медленно, пуговка за пуговкой, расстегивает рубашку. Я беззастенчиво пялилась на сильную загорелую шею, серебряный амулет на груди, сильные мышцы и рельефный пресс. Он издевается?

– Ты же замерзла, – как ни в чем не бывало заявил парень и, стащив рубашку со своих плеч, накинул на мои.

– Тут идти три минуты, – возразила я. – И уже теплеет. И рубашка будет грязная.

– Эй, Трисс, прекрати! – усмехнулся он. – Не делай проблему на ровном месте.

И я перестала, потому что щеки горели, и я поняла, что начала нести глупости. Лучше помолчать. В холле дома я позорно сбежала, сунув в руки Лайону его рубашку и понимая, что едва уловимый морской и такой знакомый запах парня остался со мной.

Оказавшись в комнате, я осознала две вещи.