Иногда у меня после бурного полового акта возникает непреодолимое желание набить морду соучастнице, но на этот раз по телу растекалась теплая благодать, лишавшая желания делать что-либо, даже очень увлекательное. С Синни, как догадываюсь, происходило что-то подобное. Обычно в таком состоянии женщины плачут или смеются. Не то, чтобы Синни никак не могла определиться, какому из этих приятных процессов предаться, а, скорее всего, сдерживалась, чтобы не впустить меня в свой внутренний мир. Иначе нас будет связывать слишком многое.

Меня уже начало смаривать на сон, а Синни все еще лежала неподвижно и дышала тихо, еле слышно.

— Никак не решишь, убивать меня или нет? — спросил я.

Она затаила дыхание.

Значит, угадал.

— Решай побыстрее, а то спать хочу, — произнес я и, вспомнив о вере кельтов в переселение душ, добавил: — Только учти, в следующей жизни вряд ли будешь такой же красивой. Можешь родиться уродкой, на которую мужчины не будут обращать внимание.

Синни полежала неподвижно и беззвучно пару минут, после чего отвернулась от меня и заревела. Сперва тихо, а потом по нарастающей до навзрыда.

Не стал отвлекать от такого увлекательного занятия, тоже повернулся к ней спиной, накрылся одеялом, хотя было душновато, и почти сразу заснул. Среди ночи проснулся от того, что с меня стаскивали одеяло. Синни лежала у меня под боком и во сне пыталась перетянуть одеяло на себя. Укрыл ее, полежал немного, размышляя над тем, почему мои действия не влияют на ход истории? Скорее всего, убитая бабочка Рэя Брэдбери — всего лишь красивый символ. Хотя, может быть, именно благодаря моим действиям Барак Обама стал президентом. С этой мыслью, нежно почесывающей мое самолюбие, я и заснул во второй раз за ночь.

16Утром я успел съездить на охоту. На этот раз взял еще трех человек, которые погнали на лучников стадо косуль. В итоге добыли пять штук. Женщины варили добытое мясо, когда прискакал один из дозорных, выставленных у дороги, по которой двигалась римская армия, и доложил, что проходит десятый легион. Я сразу облачился в доспехи и поехал встречать свой легион. Успел к проезду карробаллист предшествующего. Узнал от них, что войну с гельветами можно считать законченной.

После того, как лингоны отказались пропустить их через свои земли, гельветы прислали послов к Гаю Юлию Цезарю с изъявлением полной покорности. Видимо, когда мы умыкали женщин, мужчины как раз принимали это решение.

Я подождал свой легион и доложил легату Дециму Юнию Бруту Альбину, где видел гельветов два дня назад."

"— Это уже не важно, — отмахнулся он. — Мы идем, чтобы разоружить гельветов и проводить до их исконных земель. Будут и дальше служить буфером между Республикой и германцами.