С учетом того, что в турме осталось двадцать два человека, не такой уж и плохой улов. По уговору мне полагались три доли, двум декурионам по две, а остальным бойцам по одной. Перед сном перекусили, покормив и пленников. Запасов еды с собой у нас было мало, поэтому и мы, и они легли спасть впроголодь. Ничего, народ сейчас привычный голодать. Каждый третий или четвертый год неурожайный, зимой едят дикие каштаны и желуди.

15Утром пошли дальше. Я был уверен, что погони не будет, поэтому не спешил, но на всякий случай метрах в пятистах позади скакал дозор из трех человек.

Еще три всадника опережали нас примерно на километр. Мне не нужна была и встреча с римским дозором. Незачем им знать о нашей добыче.

Женщины и дети теперь шли спокойнее, без попыток удрать. Переспали с новым своим положением и смирились с ним. Да и куда им бежать?! Догонять по незнакомым, враждебным местам тех, кто не счел нужным отбить их?! Они были из племени бойев — самого воинственного из кельтских. Жизнь заставила быть такими, потому что раньше жили вдоль левого берега Ренуса (Рейна), а на правом были земли германцев, с которыми постоянно происходили стычки.

Во время сражения полегло много их мужчин, а защищать чужих вдов и детей, тем более, кельтских, не в обычаях гельветов.

После полудня передовой дозор сообщил, что наткнулся на римлян. Отряд из трех сотен всадников — кавалерия седьмого легиона — ехал трусцой впереди своей пехоты. Мы тут же свернули на дорогу, уходящую на север и менее наезженную. Она вывела нас на скошенный луг со стожками сена. Видимо, эдуи, жившее в деревеньке, теперь разоренной, через которую мы перед этим проехали, успели скосить сено до появления гельветов, но развозить по дворам не стали.

Все равно достанется врагам, так зачем надрываться?! По краю луга протекал ручей шириной метра два и глубиной по щиколотку. На его берегу мы и остановились."

"С тремя бойцами я вернулся к главной дороге, где спрятались за деревьями и подождали, когда мимо начал проходить легион. Убедившись, что идут строго по вражеским следам, по сторонам не шастают, я оставил подчиненных наблюдать за дорогой, а сам вернулся в лагерь, взял с собой трех других, у которых были луки, и поехал с ними охотиться. Эдуи, как и остальные кельты, стрелять с коня не умеют.

Точнее, выстрелить, конечно, могут, но точность будет та еще. Поэтому, когда на большой поляне на склоне холма заметили стадо оленей, спешились, привязали лошадей и пошли пешком, заходя против ветра. Стреляли с расстояния метров сто. Завалили двух оленей. Одного я тяжело ранил первой же стрелой и добил второй. Остальные три лучника попали в трех оленей, но раны были легкие, и все три зверя убежали бы, если бы я не завалил одного из них с расстояния метров двести.