Пока Гай Юлий Цезарь с чрезмерной витиеватостью приветствовал Клеопатру, Птолемей демонстративно смотрел в другую сторону, на двух молодых рабов, стройных и мускулистых, которые голяком рыли канаву. Египтяне, живущие в городах, теперь редко расхаживают так, а вот в деревнях еще предпочитают по старинке беречь одежду и рабам редко изготавливают ее. Рядом с Птолемеем стоял полный мужчина с обрюзгшим, безволосым, бабьим лицом, наверное, евнух Потин, который с таким же интересом любовался этими рабами. Я подумал, не привил ли евнух своему подопечному гомосексуальные наклонности, выступая в роли наложницы? Впрочем, развлечения с мальчиками, юными и не очень, сейчас считаются чем-то вроде учебного тренажера перед семейной жизнью.

Когда, закончив многословное приветствие, Гай Юлий Цезарь с Клеопатрой, Птолемеем и свитой зашел во дворец, я шутливо сказал Сигимару, проводившему царицу озабоченным взглядом:

— Она найдет тебя — и ты об этом пожалеешь!

— Почему? — удивился он.

— Скоро узнаешь, — пообещал я.

И не ошибся. Причем Клеопатра не остановилась на предводителе германцев, прочесала весь отряд, совместив приятное с полезным. Теперь все германцы готовы были за нее в огонь и воду. Вскоре к ним присоединились и многие римские легионеры во главе со своим главнокомандующим. Путь к трону иногда бывает тернист и замысловат.

145Что дальше происходило во дворце, как именно пытался Гай Юлий Цезарь примирить Птолемея и Клеопатру, я узнавал из слухов, которые распространяли свиты трех сторон и прислуга дворца. Версии были не похожи, порой противоречили друг другу. Впрочем, я не обращал на них внимания, потому что знал, чем все закончится. Подозревал, что эти переговоры — всего лишь повод, чтобы держать египетских правителей в заложниках до тех пор, пока не будет выплачен долг.

Моим подчиненным и вовсе было по барабану, кто и о чем договаривается. Поутру они отправлялись несколькими отрядами в разные стороны и возвращались, нагруженные добычей. В последние дни стали приводить рабов и продавать их местным торговцам. Как догадываюсь, рабами становились обычные крестьяне или даже прохожие.

В один прекрасный день Сигимар вернулся со своим отрядом раньше обычного и почти без добычи и доложил мне:

— Сюда идет египетская армия.

— Большой отряд? — задал я вопрос, думая, что неправильно понял германца.

— Вся армия, много-много воинов и обоз с осадными орудиями, — уточнил он. — Вечером будут здесь.

Несмотря на то, что был уже почти полдень, Гай Юлий Цезарь находился не в своем кабинете, а все еще в спальне, вход в которую охраняли два легионера. Судя по ухмылкам на их рожах, услышали они много забавного. Зайти мне не позволили и позвать императора отказались.