Римляне помогли — и теперь пришло время расплатиться. Видимо, таких денег в казне нет, потому что предыдущие два года был очень плохой урожай из-за малого разлива Нила, а, может, и есть, просто жалко отдавать, поэтому египтяне тянули резину, не отказываясь, но и не возвращая долг. Между Александрией и Пелусием — городом на востоке страны, где сейчас находился со своей армией царь Птолемей — постоянно сновали посольства и курьеры. Расположился он там потому, что готовился отразить нападение своей старшей сестры, жены и соправительницы Клеопатры. Впрочем, решали все за этого тринадцатилетнего сопляка, тщедушного и болезненного, интернациональный триумвират: его воспитатель евнух Потин, национальность которого неизвестна, потому что попал в рабство ребенком, но походил на семита, учитель-грек Теодат и командующий армией египтянин Ахилла.

Однажды утром Гай Юлий Цезарь вызвал меня к себе. Вместе со старшими командирами и свитой жил он во дворце. Меня принял в большой комнате с высоким — метров шесть — потолком, стены которой были расписаны подвигами Александра Македонского. Видимо, художник не видел царя или сказалась художественная манера греков приукрашивать действительность, поэтому я не сразу догадался, кто изображен. Император сидел за низким столиком и читал послание на папирусе, написанное на греческом языке и украшенное по краям разноцветными завитушками. Римляне до такого еще не додумались, значит, послание от царя Птолемея. В правом углу за другим таким же столиком сидел раб Секстий и что-то писал на папирусе. Процесс, видимо, был предельно сложен, потому что раб высунул кончик языка, уперев его в верхнюю губу.

Продолжая читать, Гай Юлий Цезарь произнес:

— А ты был прав по поводу той статуэтки. Помнишь, в Галлии?

— Я бы не позволил себе обмануть императора, — молвил я, тщательно скрывая иронию.

— Тогда ты был бы исключением! — насмешливо бросил он и, швырнув на столик послание, развернул свою мысль: — Все пытаются обмануть меня! И это ничтожество тоже!

— Правителю надо говорить, что обязан, а это не всегда правда, — поделился я жизненным опытом.

— Правителю, но ни этому мерину Потину, который вертит Птолемеем, как хочет! — раздраженно возразил Гай Юлий Цезарь.

— Если не удается договориться с одной стороной, надо попробовать с другой, — подсказал я, зная, чем закончится наше путешествие в эту страну.

— Именно для этого я и позвал тебя, — сказал он. — Надо отвезти мое послание Клеопатре, сестре, жене и соправительнице Птолемея, которая сейчас воюет с ним за трон. Представляешь, у этих дикарей принято жениться на сестрах!

Я не стал информировать его о том, на сколько тысячелетий египетская цивилизация старше римской. Образованность чревата наказанием.