До города отсюда не меньше пары миль. Значит, у нас есть около часа, а с учетом сборов и перехода по ночной дороге — все два, чем я и решил воспользоваться. Часть гребцов была послана усиливать укрепления с другой стороны от галеры, часть занялась приготовлением пищи на кострах. Поскольку враг точно знает, где мы, можно было не маскироваться, а сытый солдат лучше воюет, по себе знаю.

Враги тоже занялись приготовлением пищи. Римляне отдельно, варвары отдельно. Видимо, их отправили воевать перед ужином. Человек двадцать варваров-всадников присматривали за нами, а остальные начали собирать валежник на склоне и разводить костры на узкой полосе галечного пляжа.

Дозор держался на безопасном расстоянии, но иногда варвары перекрикивались с теми, кто готовил пищу. Их язык показался мне очень знакомым. На таком говорили когда-то мои подчиненные бессы, только у нынешних больше греческих слов.

— Эй, парни, вы на службе в римской армии или на время нанялись к Помпею? — крикнул я на смеси фракийского и греческого языков.

Они замолчали, словно заговорила сосна, росшая рядом с ними на склоне.

Дождями подмыло корни, и дерево наклонилось в сторону моря. Если бы она предупредила, что сейчас упадет, удивились бы, наверное, меньше.

— Откуда ты знаешь наш язык? — спросил один из них, скорее всего командир, облаченный в бронзовый шлем с приделанными к нему коровьими рогами.

Я объехал по мелководью линию легионеров, стоявших наготове, и наши хилые укрепления, сократил дистанцию метров до ста, чтобы не надо было орать, и ответил:

— Мой дед был из племени бессов. Его звали Битюс. Он нанялся на службу к римлянам и так и остался у них.

Уверен, что у бессов много родов, в которых наверняка были и есть мужчины с таким именем, и вряд ли мои собеседники помнят всех, кто еще до их рождения ушел служить и не вернулся.

Командир в рогатом шлеме в сопровождении двух воинов проехал в мою сторону, сократив дистанцию метров до пятидесяти, остановился и спросил:

— Из какого рода был твой дед?

— Не знаю, — изображая честного, молвил я. — Наверное, он говорил, но я маленький был, запамятовал. Он рассказывал, что его деревня была на берегу озера, поэтому очень любил речную рыбу.

Бессы переглянулись, обменялись тихо репликами, после чего командир задал следующий вопрос:

— Ты служишь у римлян командиром?

— Командую всей конницей Цезаря, — подтвердил я. — За смелость в бою мне дали римское гражданство.

— Говорят, что Цезарь не платит своим воинам, — сказал он.

— Вранье, — спокойно опроверг я. — Иногда бывают задержки — как без этого в такой большой армии?! — зато потом обязательно наградит. Это Помпей распускает о нем слухи, чтобы никто не нанимался на службу.