— Ага, конечно, — усмехнулся он.

Очевидно, он знал, что это откровенная ложь.

— Хотите, я оставлю вас наедине? — съехидничал Пеллегрино.

Ян швырнул его на машину, и Пеллегрино вскрикнул, снова приземлившись на грудь — то же место, которое недавно крепко приложилось о кирпичную кладку.

— Это полицейский произвол.

— Хорошо, что мы не из полиции, — напомнил Ян, дав ему затрещину, прежде чем посмотреть на меня светло-голубыми глазами. — И почему ты носишь хорошие вещи на работу? Никогда этого не понимал.

— Ну, это здорово, но ты портишь кучу дорогого дерьма, а потом жалуешься.

— Походные ботинки не кричат о моде.

— Да, но твои ботинки от Джона-что-то-там уже испорчены, а мои все еще в отличном состоянии.

— Выглядят они дерьмово, — заверил я его.

— Но все еще функционируют, — поддразнил Ян, и дерзкий изгиб его губ вызвал во мне трепет.

А это очень плохо. Прям очень, очень плохо. Ян Дойл — мой гетеросексуальный до мозга костей лучший друг и напарник. Я не имел права даже замечать, как полупальто облегает его плечи, как вздуваются вены на предплечьях, как он прикасается ко мне, когда разговаривает, сидит рядом или вообще находится где-то поблизости. То, как он всегда оказывался в моем личном пространстве, будто у меня его вообще не было, Ян даже не замечал, зато замечал я, что было неправильно. Попытки притвориться, что меня это не волнует, съедали заживо. Вот реальная причина, по которой я должен был просить нового напарника — потому что мечтал оказаться в постели с нынешним.

— И никакого язвительного ответа?

— Как так? — прищурился он.

— Думаю, ты в чем-то прав. Я не должен ходить на работу в обуви, которая может испортиться.

— Я могу достать тебе новую пару, — быстро предложил Секач, прежде чем Ян успел ответить.

Ян снова отвесил ему оплеуху, затем открыл дверцу машины, подвинул мое сиденье вперед и втолкнул Пеллегрино внутрь.

— Какой же ты засранец, Дойл! — крикнул Пеллегрино, а Ян захлопнул дверь.

— Не наставь ему синяков, — предупредил я, как всегда.

— А почему бы и нет, черт возьми?

Я вымучено вздохнул.

— И для протокола, — фыркнул Ян, поворачиваясь ко мне. — Ты не заходишь в дома один. Что мы говорили об этом после Феликса Ледесмы?

Я что-то пробормотал, потому что мой айфон просигналил о входящем сообщении, и я отвлекся на чтение.

Я резко вскинул голову.

— Да, окей, порядок, заткнись.

— Нет, не порядок. Каждый гребаный раз, когда ты снимаешь рубашку, и я вижу шрам прямо над твоим сердцем, я…

— Знаю, — успокоил я и, наклонившись ближе, коснулся его плеча своим.

— Оу, — протянул я, заметив, сколько времени. — Тебе нужно избавиться от нас с Секачом, чтобы успеть на свидание с Эммой.