Кейдж метнул в меня сердитый взгляд.

— Вы привезли их сюда вместе, Джонс, поэтому дальше это даже не обсуждается. Они на сто процентов попадают под программу вместе.

— Спасибо, сэр, — бодро произнес я и развернулся на выход.

— Дойл, ты тоже свободен.

Мне пришлось ускориться, поскольку теперь Ян догадался, что получил липовый отчет. На полпути к выходу из общего зала я на него оглянулся, и Дойл как раз вышел из кабинета Кейджа.

Ян двинулся за мной, стиснув челюсть.

Я вылетел в коридор и надавил на кнопку лифта, размышляя, не заскочить ли мне к Люси и Хавьеру в допросную. Они уже слышали мое обещание, что вместе попадут в программу защиты свидетелей, но еще одно заверение лишним не будет. Как и сказал босс, решение, принятое маршалами в ходе дела, не подвергается изменению. Я уже говорил об этом ребятам.

Лифт открылся одновременно с криком Яна, и я успел нырнуть внутрь вместе с пятнадцатью другими людьми, напоследок улыбнувшись напарнику. Двери закрылись прямо перед его носом.

Уверен, его крики слышали все, когда кабина начала медленно спускаться вниз.

— Не понимаю, что нашло на этого парня. — Я пожал плечами, заработав тем самым много улыбок и даже смех откуда-то из-за спины.

Я вышел на первом этаже. Наш офис располагался на двадцать четвертом, поэтому спуск и подъем по лестнице будет не самым быстрым. Я оглядел бетонные, стальные и стеклянные здания на Дирборн-стрит и решил, что раз уж близко время обеда, то это идеальная возможность сходить к одному из фудтраков и купить сэндвич у полюбившегося мне вьетнамца. До меня вдруг дошло, что в спешке я забыл куртку в офисе, и теперь, перейдя улицу, начал замерзать.

Пришла мысль вернуться обратно, но разумнее сначала купить что-нибудь на обед, даже если заработаю переохлаждение.

— Какой же ты засранец!

Я успел лишь оглянуться, а потом меня схватили со спины.

— Слезь с меня! — Я рассмеялся, прикрыв возмущенным воплем вздох удовольствия от того, как Ян стиснул мои плечи рукой и снова прижал к себе. Он был таким теплым; ощущение жара, исходившего от его груди и живота, было неописуемо приятным, как и дыхание, когда Ян шептал в мое ухо угрозы.

— Я не боюсь тебя, — возразил я, упиваясь каждым прикосновением.

— Зачем ты это сделал? — настаивал он, не отпуская и прижимая к себе крепче.

— В следующий раз хорошенько подумаешь, стоит ли меня пугать, — произнес я тихо, проникая руками под его куртку и проводя ладонями вдоль торса.

— Да ладно? Типа преподал мне урок? — поддразнил он, снова подаваясь на меня. Идти было неудобно: мы постоянно соприкасались бедрами и грудью, каждый вторгался в пространство другого, при этом стараясь не споткнуться.