Я знаю, так как уделил ему особое внимание. Очень вам благодарен, мисс Рассел. Пока оставим все, как есть. Вполне возможно, что мистер Экройд отдал деньги сам.

Экономка сухо попрощалась, и мы ушли. Я ушел с Пуаро.

— Интересно, — сказал я, нарушая молчание, — какие бумаги могла тронуть девушка, из-за которых так рассердился Экройд? Не может ли здесь быть какой-нибудь нити к разгадке тайны?

— Секретарь сказал, что на столе не было документов особой важности, — спокойно ответил Пуаро.

— Да, но… — я замялся.

— Вас поражает и кажется странным, что Экройд мог впасть в ярость из-за такой мелочи?

— Но была ли это мелочь?

— Конечно, — ответил я, — мы не знаем, что это были за бумаги.

Но если Реймонд сказал…

— Оставим пока мистера Реймонда в покое. Что вы думаете об этой девушке?

— О какой девушке? О служанке?

— Да, о служанке. Об Урсуле Борн.

— Она, кажется, славная девушка, — сказал я неуверенно.

Пуаро повторил мои слова, но я сделал легкое ударение на последнем слове, а он его сделал на втором.

Потом, с минуту помолчав, он вынул что-то из кармана и дал мне.

— Посмотрите, друг мой, я вам что-то покажу. Взгляните сюда.

Он дал мне тот самый список, который утром был составлен инспектором и передан Пуаро. Следя за указательным пальцем, я увидел маленький крестик, поставленный карандашом против имени Урсулы Борн.

— Доктор Шеппард, я осмеливаюсь думать все. Может быть, Экройда убила Урсула Борн, но, признаюсь, я не вижу для этого никаких мотивов с ее стороны. А вы их видите?

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом, таким тяжелым, что мне стало не по себе.

— Вы их видите? — повторил он.

— Никаких мотивов абсолютно, — сказал я твердо.

Взгляд его смягчился.

Он нахмурился.

— Поскольку шантажист был мужчина, — бормотал он невнятно и тихо сам себе, — из этого следует, что шантажист не она. Тогда…

— Поскольку… — начал я с сомнением.

— Что? — он стал описывать возле меня круги. — Что вы хотите сказать?

— Ничего, ничего. Только то, что, говоря прямо, миссис Феррарс в своем письме упомянула личность, человека. Она не подчеркивала, что это был мужчина. Но мы с Экройдом допустили, что это был именно мужчина.

Казалось, Пуаро меня не слышал. Он снова бормотал сам себе.

— Но тогда после всего вполне возможно что… да, конечно, вполне возможно… но тогда… А! Я должен привести в порядок свои мысли.

Метод, порядок — они нужны мне сейчас, как никогда. Все должно сходиться, иначе я на ложном пути.

Он внезапно замолчал и снова забегал вокруг меня.

— Где находится Марби?

— По ту сторону Кранчестера.

— О! Вероятно, милях в четырнадцати.

— Не смогли бы вы туда съездить? Скажем, завтра?

— Завтра? Позвольте… завтра воскресенье. Да, я мог бы это сделать. Что вы хотите, чтобы я там сделал?

— Повидать эту миссис Фоллиот.