Я вздрогнул, взглянув на своего нового друга. Он упал вдруг на колени и начал ползать по полу. Время от времени он покачивал головой, словно был недоволен. Наконец, он сел на корточки.

— Ничего нет, — пробормотал он. — Тогда, по-видимому, не следовало и строить предположений. Но это бы так много значило…

Он внезапно прекратил свои поиски, став совершенно негибким. Потом протянул руку к одному из стульев и отцепил что-то от края сидения.

— Что это? — крикнул я. — Что вы нашли?

Он улыбнулся, разжимая руку, чтобы я мог увидеть. Это был лоскуток жесткого белого батиста.

Я взял его в руку, с любопытством посмотрел на него и вернул назад.

— Что вы об этом думаете, мой друг? — спросил он, глядя на меня проницательно.

— Лоскуток, оторванный от носового платка, — ответил я, пожимая плечами.

Он сделал другое быстрое, как молния, движение и поднял маленький кусочек от ствола гусиного пера, кусочек, похожий на зубочистку.

— И это! — крикнул он победно. — А что вы думаете об этом?

Я только удивленно смотрел.

Он опустил перо в карман и посмотрел снова на кусочек белой материи.

— Лоскуток от носового платка? — проговорил он задумчиво. — Может быть, вы и правы. Но запомните: в хорошей прачечной носовых платков не крахмалят.

Он победно кивнул мне и осторожно вложил лоскуток в свой бумажник.

Бассейн с золотой рыбкой

Мы вернулись к дому. Признаков присутствия инспектора не было. На террасе Пуаро задержался. Он стоял, прислонившись спиной к стене и медленно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону.

Его слова почти потрясли меня. Странно, но до сих пор вопрос о наследстве не приходил мне в голову.

Пуаро проницательно посмотрел на меня.

— Значит, это для вас новая мысль, — сказал он. — Вы об этом раньше не думали?

— Нет, — признался я откровенно. — А следовало бы.

Теперь он посмотрел на меня с любопытством.

— «Каждый обязательно что-то скрывает», — процитировал я, улыбаясь.

— Вы все еще так думаете?

— Больше, чем когда бы то ни было, мой друг. Но от Эркюля Пуаро утаивать что-либо нелегко. Он умеет разгадать все.

Произнося эти слова, он спускался по ступенькам в голландский сад.

— Давайте, немного прогуляемся, — сказал он через плечо.

Я пошел за ним. Он повел меня налево по дорожке, обсаженной по краям тисовым кустарником. Потом мы дошли до середины аллеи, по обе стороны которой были строгие английские клумбы, а в конце — мощеное плитами уединенное место в виде круга со скамьей и бассейном с золотыми рыбками. Пуаро не пошел до конца, а свернул на тропу, что вилась вверх по лесистому склону. В одном месте деревья вырубили и поставили скамью.