Когда я училась в колледже, мне поручили написать статью о паре, которая прожила в браке шестьдесят лет. Обоим уже было за восемьдесят. Когда я пришла к ним на интервью, меня буквально потрясло согласие, царившее между ними.

Я предполагала, что за шестьдесят лет совместной жизни люди неминуемо должны осточертеть друг другу. Но эти, похоже, каким-то образом продолжали испытывать по отношению друг к другу уважение и восхищение, даже после всего, через что им пришлось пройти.

Я взяла у них небольшое интервью, и самое большое впечатление произвел на меня ответ на мой последний вопрос.

Я спросила: «В чем секрет такого идеального брака?»

Старик наклонился вперед и очень серьезно посмотрел на меня.

– А у нас не идеальный брак. Ни один брак не бывает идеальным. Временами она хотела уйти. Было еще больше случаев, когда уйти хотел я. Но секрет нашей долгой совместной жизни в том, что желание поставить на нашем браке крест никогда не возникало у нас одновременно.

Я никогда не забуду этот честный и серьезный ответ. И теперь чувствую, что с нами происходит именно это. И уверена, что именно поэтому Грэм сделал то, что сделал.

Потому что наконец махнул на нас рукой. Он же не супергерой. Он человек. Ни один человек не стал бы так долго мириться с тем, что от него отгораживаются. А Грэм терпел немало. Прежде он был нашей опорой, а я – слабым звеном. Но теперь все изменилось: слабым звеном стал Грэм.

Беда в том, что, я, похоже, тоже сдалась. Я чувствую, что мы оба сдались одновременно, и, возможно, пути назад уже нет. Наверное, я могу все исправить, простить его и сказать, что буду стараться изо всех сил. Но я не очень-то уверена, что это правильно.

Зачем бороться за то, что, скорее всего, никогда не изменить? Как долго два человека могут цепляться за прошлое, в котором обоим было так хорошо, чтобы оправдать настоящее, в котором ни один из них не счастлив?

У меня нет никаких сомнений в том, что мы с Грэмом когда-то идеально подходили друг другу.

Но от того, что мы когда-то идеально подходили друг другу, наш брак не делается идеальным сейчас. Нет, до этого нам далеко.

Я смотрю на часы, желая, чтобы каким-нибудь волшебным образом наступило завтра. Хотя я чувствую, что завтра окажется намного хуже, чем сегодня.

Потому что завтра мы будем вынуждены принять решение.

Нам придется решить, не пора ли наконец открыть эту деревянную шкатулку.

При этой мысли у меня сводит живот. Меня пронзает боль, я комкаю в кулаках рубашку и наклоняюсь вперед, стремясь сжаться в комок. Мое сердце разбито, я чувствую это физически. Но не плачу, потому что от слез еще больнее.

В спальню я захожу с сухими глазами. За последние сутки это самое длительное время, когда я не плакала. Я толкаю дверь спальни, ожидая, что Грэм заснул.