Это была самая честная и прекрасная вещь, какую он когда-либо говорил мне. И именно тогда – стоя с ним у окна моей комнаты – я окончательно влюбилась в него. Это лучшее воспоминание, которое у меня осталось о мамином доме, и связано оно не с ней. Оно связано с Грэмом. С мужем, который только что изменил мне.

Я чувствую, что у мамы мне будет даже хуже, чем дома. Я просто не смогу сейчас с ней общаться. Мне нужно самой разобраться со своим дерьмом, прежде чем я позволю ей совать в него нос.

Я даю задний ход на подъездной дорожке, но уже слишком поздно. Входная дверь открывается, и я вижу, как она выходит на улицу, щурясь, чтобы разглядеть, что за машина стоит у дома.

Я роняю голову на спинку сиденья. Сбежала, называется.

– Квинн? – окликает она.

Я выхожу из машины и иду к ней. Она придерживает открытую дверь, но если я войду, то окажусь в ловушке. Я сажусь на верхнюю ступеньку и смотрю на передний двор.

– Не хочешь зайти в дом?

Я качаю головой, складываю руки на коленях и начинаю реветь. Наконец она садится рядом со мной.

В подобные минуты мне хочется, чтобы мама действительно сочувствовала мне, когда я плачу, но от нее этого не дождешься.

Она просто повторяет заученные движения, жесткой рукой поглаживая меня по спине. Я даже не рассказываю ей о Грэме. Я вообще ничего не говорю, потому что мне мешают слезы. Когда я наконец успокаиваюсь настолько, чтобы перевести дыхание, все выходит намного хуже, чем я хотела, потому что единственное, на что я способна, это спросить:

– Почему Бог дал детей такой, как ты, а мне не дал? – Мама цепенеет. Я тут же приподнимаюсь и смотрю на нее. – Извини. Я не хотела, чтобы это прозвучало так бессердечно.

Но вопрос, похоже, не так уж ее задел.

Она просто пожимает плечами.

– Может быть, Бог тут ни при чем, – говорит она. – А просто у кого-то репродуктивная система работает, а у кого-то нет.

Да, в этом, пожалуй, больше смысла.

– А откуда ты знаешь, что я никогда не хотела детей?

– Ты сама говорила. Много раз.

Теперь вид у нее виноватый. Она отводит от меня взгляд и смотрит на передний двор.

– Я хотела путешествовать, – говорит она. – Когда мы с твоим отцом поженились, то планировали, прежде чем купить дом, переезжать в другую страну каждый год в течение пяти лет.

Просто чтобы успеть познакомиться с другими культурами до того, как помрем. Но в одну безумную ночь мы забыли про осторожность, а последствием стала твоя сестра Ава. – Она смотрит на меня и продолжает: – Я никогда не хотела быть матерью, Квинн. Но делала, что могла. Честное слово. И я благодарна тебе и Аве. Даже если мне трудно это показывать. – Она хватает меня за руку и сжимает ее. – Первый выбор в моей жизни не был идеальным, но, черт возьми, я уверена, что во второй раз сделала все возможное.

Я киваю, вытирая слезы.