Два он развеял пламенем, ещё от пары увернулся. Но вот пятый вошёл точно в крыло дракона, рассекая призрачную плоть и заставляя того рычать от боли.

В голове яростно пискнул Мьёльнир, который запустил в противника не меньше сотни каменных копий, преобразовав в них обломки зданий. Я же, пользуясь короткой передышкой, глянул вниз, пытаясь понять, почему Рюриковна никак не отреагировала на мой призыв.

Картина, надо сказать, там наблюдалась странная. Асука застыла в напряжённой позе, держа перед собой короткий клинок. Только вот острием он был обращён к самой японке — как будто она решила вспомнить былые традиции клана и прикончить саму себя. Ульяна обеими руками обвила Прохора, буквально повиснув на бледном юноше. А Дарья стояла на коленях, упираясь одной рукой в разбитую брусчатку и смотря в никуда остекленевшим взглядом.

Окружённая водным столбом Найхва замерла в стороне от остальных, но признаков активности тоже не проявляла. За какие-то секунды, женская часть отряда разом вышла из строя.

С мужской, дело обстояло не лучше. Олег сжимал дрожащие от напряжения руки Асуки, вовсю расходуя силы, чтобы не дать деве пронзить себя сталью, на которую она сама же долго и старательно наносила руны, а потом ещё и воспользовалась помощью Мьёльнира, превратив оружие в убийственный артефакт. Прохор щедро вливал энергию в Ульяну, чей энергетический каркас бешено пульсировал, как будто собираясь взорваться. А Оболенский застыл рядом с царевной, накрыв её пологом призрачной защиты и одновременно с этим, как будто пытаясь сдержать.

Вот Измайлов оставался в строю. Но толку от истощённого схваткой молодого бога, было немного. Хотя он прямо сейчас атаковал Диониса, пытаясь то ли на самом деле достать противника, то ли просто отвлечь его внимание.

Именно тот и был источником всех проблем. Отчего-то разжиревший эллинский бог, чьё брюхо напоминало громадную пивную бочку, обтянутую тогой, тянулся своей силой ко всем нашим девам, используя свою способность воздействовать на женские разумы и состояние их тел. Только в его случае, к обычной божественной мощи примешивалась энергия Бездны. Не та, к которой я привык, а совсем иная. Ревущая, жёсткая, искажающая реальность.

В обычных обстоятельствах, Дионис мог вынудить деву желать соития или веселья. А при желании вовсе сделать блудницей, которая станет отдаваться любому мужчине, пока не прекратит действовать его божественное плетение. Но сейчас он овладел разумами четырёх богинь, что было абсолютно немыслимо. И мне даже страшно представить, что творилось в их головах.

Всё это я запечатлел за какую-то пару секунд передышки, которую обеспечил поток каменных копий Мьёльнира. А потом воздух огласил довольный рёв Аполлона.