Олег легонько постучал по спине, погладил, чувствуя тихую жалость, когда кончики пальцев пробежали по выступающим, как у голодного щенка, позвонкам.

– Я тебе скажу, – шепнул он. – Бог – это Творец. Который сотворил Великое!.. От творцов не требуется, чтобы они творили ежечасно, ежесекундно. Достаточно сотворить шедевр один раз в жизни. Эйнштейн всю остальную жизнь – до-о-олгую! – ни черта не делал, только стриг купоны. Но об этом молчим. Почему? Не стоит разочаровывать обывателя. Обыватель не поймет, ему нужно нечто сверкающее и незапятнанное. Обыватель не сможет простить одухотворенной сверкающей балерине страшный позор, что та за кулисами бежит в туалет, снимает трусики, срет, как простая грузчица, как просто человек, даже бумажкой подтирает зад… Если хочешь, вот еще одно определение бога: бог – это тот, кто сумел создать нечто, намного превосходящее его самого. Создать шедевр, глядя на который сам изумляется: «Неужели это создал я, обычно такой тупой и ограниченный?»

Юлия с недоверием посмотрела на веранду. Сквозь тонкую занавеску видно было две могучие фигуры. Пришелец сиротливо прижимался плечом к могучему Мраку.

– И что же он… создал?

Олег сказал с досадой:

– Да глупость он создал!.. Сам дурак, дурацкое и создает. Но что делать, если мир пока только дурацкое понимает и заглатывает?.. Ну, умное тоже воспринимает… иногда, но умное – крупицами, да и то не весь мир, а отдельные умники, а вот массы… массы слушают нашего Тарха раскрыв рот!

– Что же он создал? – снова спросила Юлия.

– Песни, – ответил Олег зло. – Просто песни. Без всякого ума и смысла. Без всякой логики и… Э, черт бы его побрал! Помнишь, я у тебя что-то намурлыкивал? Привязалось такое, что и за пять тысяч лет не отвяжется… Так вот этот придурок сочинил ее при мне. Это было очень давно, мы только-только вышли из Леса…

Юлия с великим почтением повернулась, смотрела неотрывно на молодого… нет, теперь уже моложавого человека. Мелькнула мысль попросить автограф.

– Эх, Олег, – прошептала она, – ты правда не понимаешь?.. Его песни делают людей добрее, лучше. Они меняют людей изнутри. Они не добавляют ума или знаний… но человек, слушающий его песни, может бросить автомат и взять в руки твой гребаный учебник математики…

– Фиг он возьмет, – огрызнулся Олег, но в голосе Юлия уловила колебание.

С веранды послышались шаги. Мрак вел Таргитая, похлопывал, обнимал, иногда тискал с медвежьей грацией. На кухне усадил за маленький столик, сел напротив и, навалившись локтями на край, занял почти половину.

– Ну-ну, давай дальше. А что потом, после мельницы? Я бы рассказал про свои приключения, да рассказывать нечего.