Мама, когда говорила, что ее сестра хорошо устроилась в жизни, явно преувеличивала. Семья тети жила скромно, не имея никаких особенных изысков, даже у нас в гостиной стоял большой диван, натянутый дорогой вариийской кожей, прямо перед большим камином, который был особенной гордостью отца.

Здесь же мебель была в основном из дерева, которое не всегда совпадал по цвету даже в отдельных изделиях. Но, как я смогла понять, мебель в доме не была куплена, ее делал муж тети, работающий плотником, собирая все из остатков после дорогих заказов. Впрочем, мне то, какая разница. Чисто, довольно уютно, пахнет вкусно, не было бы еще посягательств, можно было б пожить еще немного, помалкивая.

— О, пришла… — хмыкнула мама. — Нашла работу?

— Чего и следовало ожидать…

— Нэнси, не рычи на девочку. — Вступилась за меня тетя Ираида. — А чего ж не взяли?

— Многим не нужны работники, а некоторые не хотят нанимать на работу несовершеннолетних. — Пожала я плечами, не особо расстраиваясь из-за поведения мамы, когда все наладится, наша жизнь станет более размеренной, мама остынет. — Нужно ждать до совершеннолетия.

— Так давай, я тебя устрою в таверну, куда делаю пирожки. Там девочки хорошие работают, да и господа за хорошее обслуживание сверху денег дают, чай не брешут.

— Спасибо. — Скупо улыбнувшись, я постаралась скрыть в глазах даже толику испуга. — Но я лучше подожду несколько дней до совершеннолетия.

— Ну, как знаешь, дело твое. Та и ждать всего ничего. — Кивнула тетя, а после посмотрела на меня, немного пожевав свои полные губы. — Завтра, если хочешь, мне с пирожками поможешь, нужно будет сделать побольше, все-таки скоро день памяти. Ты не думай, деньги поделим.

— Конечно, буду рада. — Кивнула я, собираясь пойти в выделенную для нас троих комнату.

— Ты куда, а кушать? — Вздернула одну бровь мама, более благосклонно смотря на меня.

— Спасибо, я не голодна…

Не обращая внимания на маму с тетей, я пошла в комнату, услышав вслед «Небось, еще где-то денег припрятала и хорошенько поела в таверне». Зайдя в комнату, я прикрыла за собой дверь, привалившись к ней спиной, стало так гадко после слов мамы, словно я и правда припрятала денег, набив впрок свой желудок, который за день даже пирожка не видел. Слезы потекли по щекам сами, непроизвольно, без моего на то согласия.

За все эти три месяца я даже нормально не плакала, все время переживала о том, что мы будем делать, решая те проблемы, которые должна была решать мама. Всего за эти три месяца мне пришлось повзрослеть настолько, насколько это вообще возможно, взвалив на себя ответственность за наши жизни. С другой стороны я все равно рано или поздно должна была повзрослеть, возможно, живя с тем же Вильямом.