– А ты думаешь, зачем я вырядился? И не бойся, когда ты с завязанными глазами на звук стрелял, поп даже рот раскрыл. Потом у Никифора спросил, не просвечивает ли тряпка? Удивил ты его, это к добру.

Мишка по ходу представления все время посматривал на Иллариона, но тот сидел с каменным выражением лица, никак не выражая своего отношения к происходящему. Отрытого рта иеромонаха Мишка, естественно, не видел из-за завязанных глаз, но во втором отделении эмоции епископского секретаря еще раз прорвались наружу.

Когда ребята на полном скаку, начали метать кинжалы в стоящего у щита Роську, несколько женщин, как водится, ахнули.

Это было обычно, и Мишка не обратил внимания, но когда он глянул в сторону «идеологической комиссии», то чуть не вывалился из седла от удивления. Илларион подался вперед, даже, кажется, слегка приподнялся с лавки, ощерился, и лицо его приняло какое-то хищное выражение. Мишка готов был поклясться: монах ждал, когда прольется кровь! По окончании номера Илларион откинулся назад и, впервые за все представление, несколько раз несильно хлопнул в ладоши.

Представление закончилось, Кузьма с Демьяном подвели дедова коня к самому барьеру, дед лихо соскочил наземь, подошел под благословение, ребята скромно отошли в сторонку.

Илларион, сохраняя непроницаемое выражение лица, что-то спрашивал, дед с Никифором, почтительно склоняясь, отвечали. Разговор почему-то затягивался. Неожиданно Никифор обернулся и замахал рукой, подзывая Мишку.

– Это ты музыку придумал? – Илларион говорил по-славянски почти без акцента, вопрос задавал, не глядя на Мишку, вроде бы безразличным голосом. – Почему такую?

– Так других музыкантов нет, отче.

– Я не о том. Зачем нужна музыка, которой до сих пор не было?

– Потому, что у нас все – против скоморошества, отче.

Они кривляются, мы – воинское учение показываем. Они Кощуны языческие поют, мы – славу православному воинству возглашаем, у них девки-плясуньи, у нас – ни одной бабы нет. Так же и с музыкой: она не должна на скоморошеское пиликанье ни в чем походить.

– А совсем без музыки что – нельзя?

– Можно, отче, но мы считаем себя обязанными в каждом элементе скоморохам противостоять.

Илларион наконец-то глянул на Мишку, кажется, даже с интересом.

– Слово «элемент» знаешь? И смысл его? Откуда?

– Священник наш – отец Михаил – обучает.

Он всех детей учит, но со мной особо занимается.

– Святое Писание растолковывает, о древних философах рассказывает… много всякого. Вот и про скоморохов он посоветовал.

– Что только изгнать скоморохов – мало. Миряне на развлечения падки, что-нибудь другое появится, может, еще более мерзкое. Значит, надо не просто изгнать, а заменить, да так, чтобы и щелочки не осталось, через которую они вернуться могли бы. То есть в каждом элементе.