Окна раскрыты, легкий ветерок играет с кружевными занавесками… Она проверяет счета и советуется с молодым приказчиком, молодцеватым и хитрым, мечтающем о прекрасной барыне, о ее белом теле, о ее деньгах… К обедне она едет в коляске, запряженной парой сытых лошадей, и встречные бабы и мужики, такие же туповатые, как эти современные поварихи, отвешивают низкие поклоны. Барыня! Добрая барыня!

Обратно ехала и не слушала своих работниц, оживленно галдевших на весь автобус. Мимо пролетали бескрайние вологодские поля и леса, колхозы, совхозы, фермы, животноводческие комплексы, огромные коровьи стада паслись на пастбищах. В приоткрытое окно то и дело врывался запах навоза. Елена морщилась и отворачивалась. Барыня, барыня. Ей бы очень шло быть барыней. Кому нужно это равенство? Этим тупоголовым курицам? Зачем? Им место в кухне. По жизни, навсегда. А она – другая. И жизнь у нее должна быть другой, не такой, как сейчас. Ради чего она терпит старого любовника, дурака мужа? Мелкое плавание. Хотелось большего. Ей бы совсем не помешала добротная дачка в сосновом бору, машина и квартира в старом фонде Ленинграда. Вальке нанять бы частного учителя, чтобы образованной была.

https://yandex.ru/images/

О муже она совсем не думала. Кто такой муж, чтобы еще о нем думать?

***

Елена вышла из ванной, свежая, душистая, в белом халатике. Прилегла на широкую постель, где лежал Арон.

– Милый, я хотела бы с тобой поговорить.

Арон нахмурился.

– Только не говори, что ты опять беременна, третий аборт, дорогая! Тебе надо обратиться к врачу и решить эту проблему раз и навсегда.

Елена перевернулась на спину, обнажив длинные, полные ноги.

– Арончик, я не хочу ставить эту спиральку!

– А я не хочу, чтобы ты гробила свое здоровье. И, в конце концов, эти аборты…

– Все, все! Я поняла! Хватит строить из себя святого! Я прекрасно знаю, о чем ты беспокоишься! Не волнуйся, наследников тебе не предъявлю и твою жену не подвину!

Арон поднялся, накинул халат, сел в кресло, налил вина.

– Моя жена тебя не касается!

Ни один мускул на лице не дрогнул, но Елена чувствовала – злится Арон. Палку перегибать и спорить с ним – чревато.

– Я совсем о другом хотела поговорить.

– Чего еще желает моя царица? – Арон смягчился и улыбнулся.

– Да какая царица, Арончик, любимый. Всего лишь…помещица. Может быть, выделишь мне соток тридцать? Хочу построить дачу.

Арон прищурился, посмотрел на любовницу долгим, пристальным взглядом. Елена была хороша. Роскошная, вальяжная кошка. Ишь, как раскинулась. Хвоста, лениво помахивающего, не хватает. В последнее время располнела, но это ее не портило. Таким, как она, идет полнота. Жадная стала, наглая. Помещица.

– Ты забыла, в какой мы стране живем? Здесь никому просто так ничего не дают. И купить – нельзя.