– И хотя Владимир Ильич – воспитанный человек, он, прочитав одну из статей присутствующего здесь господина Парвуса, выразился так, как выражаются его земляки – волжские бурлаки, когда у них перепутывается бечева. А товарищ Коба, как горячий кавказский человек, в университетах не обучавшийся, обещал проделать с господином Парвусом операцию, которую ветеринары проделывают с блудливыми котами. Это, чтобы человек перестал мыслить о мирском и сосредоточился на возвышенном, задумавшись наконец о том, что ждет его по ту сторону добра и зла.

– Николай Арсентьевич, – изумленно спросил ротмистр Познанский, – а что, господин Джугашвили именно так и сказал?

– Да, Михаил Игнатьевич, – ответил я, – именно так и сказал.

Товарищ Коба очень уважает Ильича и все выпады в его адрес принял и на свой счет тоже. Так что господину Парвусу следует готовиться к небольшой хирургической операции.

У Парвуса окончательно испортилось настроение. А Троцкий задумался.

– Господин Бесоев, – сказал он после некоторой паузы, – а что вы имели в виду, сказав о том, что вы приоткрыли перед господином Ульяновым «некоторые тайны мира»?

– А зачем вам это знать, господин Бронштейн? – вопросом на вопрос ответил я.

 – Если вы думаете, что я вас пытаюсь склонить на нашу сторону, то это напрасно. Никаких перспектив для нашего возможного сотрудничества нет. Сейчас, ради спасения вашей жизни, вы способны пообещать нам все, что угодно. А потом вы нас все равно обманете и будете действовать, исходя из своих внутренних убеждений, в которых нет места ни российскому государству, ни русскому народу, который вы считаете тупым, отсталым и реакционным.

Обескураженный Троцкий откинулся назад и внимательно посмотрел на меня неподбитым глазом.

– Господин Бесоев, – сказал он, – если вы говорите так из-за моей еврейской национальности, то вы ошибаетесь. Между прочим, я не сионист, а социал-демократ и нахожусь выше всех национальных предрассудков.

– Господин Бронштейн, – сказал я, – я так говорю, потому что знаю о вас то, что вы сами о себе пока не подозреваете. Кстати, если хотите, то я могу рассказать вам совершенно приличный антисемитский анекдот?

– Ну, господин Бесоев, – подумав, сказал Троцкий, – если этот анекдот приличный, то рассказывайте.

– Хорошо, тогда слушайте, – сказал я. – Приходит старый Мойша к раввину. «Ребе, – говорит он, – мой сын стал христианином. Скажи, что мне делать?» – «Успокойтесь, уважаемый, и ступайте домой, – отвечает ему раввин. – Я посоветуюсь с Яхве и дам вам ответ завтра». На следующий день Мойша снова пришел в синагогу. «Ребе, – спрашивает он у раввина, – ну и что вам сказал Яхве?» – «К сожалению, уважаемый, – отвечает ему раввин, – Яхве сказал, что ничем не сможет вам помочь.