Мы поможем этому молодому человеку отобрать власть над чернью у его бывших соратников. Если ему нужны деньги – мы найдем их для него. Ведь, как я понял, барон готов ссудить этого человека необходимыми суммами для ведения антиправительственной деятельности в России.

– Это так, – ответил Шифф, – деньги мистер Бронштейн получит, причем кредит будет неограниченным. Мы снабдим его не только деньгами, но и оружием, а также обеспечим ему необходимую информационную поддержку. Все газеты мира будут рассказывать о несгибаемом борце с самодержавием «товарище Троцком», который смел, гениален и готов отдать жизнь за счастье всех бедных и голодных на Земле.

– Ну, если это так, то я готов помочь этому господину всеми возможными способами, – с улыбкой произнес Витте. – Было бы желательно лично встретиться с ним для того, чтобы договориться о сотрудничестве и получить определенные гарантии.

– Думаю, что это возможно, – кивнул Джейкоб Шифф, – я сегодня же пошлю телеграмму барону Ротшильду и предложу ему отправить мистера Бронштейна в Нью-Йорк для встречи с нами. Думаю, что он, как умный человек, поймет, о чем с ним будут здесь говорить. Так что в самое ближайшее время мы с ним встретимся здесь.

– А пока, – тут Шифф изобразил на своем лице радушную улыбку, стараясь выглядеть гостеприимным хозяином, – мистер Витте, я хочу предложить вам отведать этот прекрасный чулент – говядину, запеченную с ячменной крупой и фасолью, картофельный цимес и фаршированную щуку. Здесь их очень хорошо готовят…

Декан горного отделения Томского технологического института Владимир Афанасьевич Обручев проделал немалый путь из Томска, в котором он проживал с 1901 года, до Санкт-Петербурга. Причиной этого вояжа было доставленное фельдъегерем приглашение на аудиенцию, подписанное императором Михаилом II, с приложенным к нему оплаченным билетом 1-го класса с открытой датой. Между прочим, этот вызов к императору вызвал немалый переполох в широких кругах либерально настроенной томской профессуры. Как же, новый император всего за какой-то месяц с небольшим своего правления сумел снискать себе в широких кругах местной интеллигенции славу: тирана, деспота, солдафона, держиморды и душителя свободы. Коллеги провожали в путь Владимира Афанасьевича с плохо скрытой печалью, словно покойника в последний путь. Не хватало только катафалка и духового оркестра, исполняющего похоронный марш.

Сам же профессор Обручев отнесся к этому приглашению по-философски спокойно. Раз зовут – значит нужен. И не ему, человеку, исходившему в экспедициях нехожеными тропами половину Азии, бояться вызова к высокому начальству.