Ей хотелось подвинуться ближе к нему... почувствовать, как его кожа коснется ее.

– Что произошло между вами и лордом Лландриндоном? – требовательно спросил Мэтью.

– Ничего. Обычные дружеские отношения, с моей стороны.

– Я полагаю... ну... Он, кажется, дал понять, что не прочь... ну, вы понимаете.

– Да, понимаю, – резко сказал Мэтью. – И хотя не оправдываю этого негодяя, я не могу винить его за то, что он желал вас. После того как вы дразнили и искушали его целую неделю.

– Вы хотите сказать, что я действовала как femme.

– Не пытайтесь этого отрицать. Я видел, как вы кокетничали с ним.

Как вы наклонялись ближе при разговоре... эти улыбки... пикантные платья…

– Пикантные платья? – ошеломленно переспросила Дейзи.

– Да, вроде того, что сейчас на вас.

Дейзи оглядела свое скромное белое платье, которое полностью закрывало грудь и почти скрывало руки. Даже монахиня не нашла бы к чему придраться.

– Я целыми днями пыталась заставить вас ревновать, – с иронией взглянула она на Мэтью, – Вы сохранили бы мне много сил, если бы прямо обо всем сказали.

– Вы умышленно старались заставить меня ревновать? – взорвался он.

– Да вы хоть представляете, чем это могло закончиться?

Краска залила ее лицо.

– Я думала, что вы... вы испытываете ко мне какие-то чувства, и надеялась вынудить вас признаться в этом.

Мэтью то открывал, то закрывал рот, но, казалось, был не в состоянии произнести ни слова. Дейзи в тревоге задавалась вопросом, какие эмоции бушуют в нем. Через несколько минут, покачав головой, он прислонился к туалетному столику, словно нуждался в физической опоре.

– Вы сердитесь? – спросила Дейзи, полная страха и дурных предчувствий.

Его голос прозвучал очень странно:

– Да, десять процентов моего существа сердятся.

– А остальные девяносто?

– Они едва удерживаются оттого, чтобы не бросить вас на эту кровать и... – Мэтью замолчал и проглотил ком в горле.

– Дейзи, вы слишком наивны и не понимаете, какая опасность вам грозит. Мне понадобилось все мое самообладание, чтобы держать руки подальше от вас. Не играйте со мной, дорогая. Вам легко мучить меня, а я у последней черты. Чтобы положить конец вашим сомнениям, скажу... я ревную к любому мужчине, который подойдет к вам ближе чем на три метра.

К одежде, которая прикасается к вашей коже, к воздуху, которым вы дышите. Я ревную всякую минуту, которую вы проводите вдали от моих глаз.

– Вы... вы ничем не выдали этого, – прошептала ошеломленная Дейзи.

– Все эти годы я хранил в памяти каждый ваш взгляд, каждое слово, что вы сказали мне. Все визиты в ваш дом, все званые обеды и праздники... Я едва мог дождаться минуты, когда переступлю порог и увижу вас. – Уголки его губ дрогнули от приятных воспоминаний. – Вы среди суровых, прагматичных родственников...