Дейзи задавалась вопросом, испытывает ли он такую же неодолимую тягу, что и она, ту приводящую в смущение потребность, которую можно успокоить лишь еще большей близостью.

Деловито откашлявшись, Дейзи выпрямилась во весь свой рост – пять футов с сомнительным дюймом.

– У меня к вам просьба.

Свифт, прищурившись, взглянул на нее.

– Как только вы скажете моему отцу, что не собираетесь жениться на мне, он будет... разочарован. Вы ведь его знаете.

– Да уж, знаю, – сухо ответил Свифт. Любому, кто знаком с Томасом Боуменом, было известно, что разочарование у него быстро сменяется глубоким возмущением.

– Боюсь, это будет иметь для меня печальные последствия. Отец и так расстроен, что мне не удалось найти мужа. И если он решит, что я намеренно сделала что-то, чтобы нарушить его планы относительно вас и меня мое положение станет... затруднительным.

– Понятно. – Свифт знал Боумена, пожалуй, даже лучше, чем родная дочь. – Я ничего ему не скажу. Исделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ваше положение. Через два, самое большее через три дня я уеду в Бристоль. Лландриндон и остальные… они не идиоты и прекрасно понимают, зачем их сюда пригласили.

И если бы это им было неинтересно, они бы не приехали. Скоро кто-нибудь из них сделает вам предложение.

Дейзи бы оценить стремление Мэтью толкнуть ее в объятия другого мужчины, но от его великодушия она скисла и стала язвительной. В нее словно бес вселился.

Уж если человек чувствует себя осой, его главная цель – жалить.

– Я высоко ценю это, – сказала она. – Благодарю вас. Вы мне очень помогли, мистер Свифт. Особенно тем, что дали мне такой необходимый опыт.

Когда я в следующий раз поцелую мужчину – например, лорда Лландриндона, – я буду знать, что делать.

Рот Мэтью сжался в тонкую линию, и Дейзи захлестнула волна мстительного удовлетворения.

– Не стоит благодарности, – проворчал он. Заметив, что его руки замерли в воздухе, будто он едва удерживался от желания придушить ее или хорошенько встряхнуть. Дейзи одарила Мэтью лучезарной улыбкой и вылетела из комнаты. День продолжался. На ярко светившее утром солнце набежали тучки, потом небо заволокло плотной серой пеленой. Начавшийся дождь постепенно усиливался, превращая в непролазную грязь грунтовые дороги, заливая луга и леса.

Люди и животные торопились укрыться от непогоды.

Такова весна в Гемпшире, коварная и переменчивая, порой выкидывающая неожиданные штуки. Стоило мокрым утром отправиться в путь с зонтом, как на небе с волшебной быстротой появлялось солнце. Но если кто-то рисковал оставить в солнечный день зонтик дома, на бедолагу тут же обрушивались потоки дождя.

Гости собирались в постоянно меняющиеся группки.