Теперь даже Уэстклиф заинтересовался:

– Скоро познакомитесь, – ответила Дейзи, – папа за ним послал. Он прибудет в Гемпшир на следующей неделе поохотиться на оленей.

Уэстклиф рылся в памяти, пытаясь вспомнить, кого Томас Боумен просил его пригласить на весеннюю охоту.

– Он американец? Это мистер Свифт? – спросил он.

Лилиан безучастно посмотрела на сестру, потом со сдавленным стоном уткнулась в плечо мужу. Сначала Дейзи испугалась, что сестра плачет, но скоро стало понятно, что Лилиан не может удержаться от смеха.

– Нет... не может быть... какой абсурд... ты никогда...

– Если бы тебе предложили выйти за него замуж, ты бы так не смеялась, – нахмурилась Дейзи.

Уэстклиф переводил взгляд с одной сестры на другую.

– А что плохого в этом мистере Свифте? Судя по тому, что именно на него пал выбор вашего отца, он вполне приличный человек.

– Но ваш отец ценит его, – сказал Уэстклиф.

– Как только мистер Свифт начнет соперничать с ним и цепляться к каждому слову, это пройдет, – усмехнулась Лилиан.

Обдумывая слова жены, граф зачерпнул новую порцию лимонного сока и поднес к губам Лилиан. Она замурлыкала от удовольствия, когда холодный напиток растекся по горлу.

– Значит, ваш отец не прав, утверждая, что мистер Свифт умен? – спросил Уэстклиф у Дейзи.

– Он умный, – призналась она, – но с ним невозможно разговаривать. Он задает тысячу вопросов, впитывает все, что говорит собеседник, и ничего не дает взамен.

– Может быть, Свифт застенчивый? – предположил Уэстклиф.

Дейзи фыркнула от смеха.

– Уверяю вас, милорд, он не застенчивый. Он... – Дейзи замолчала, сообразив, что ей трудно облечь свои мысли в слова.

Врожденная холодность Мэтью Свифта дополнялась невыносимым высокомерием. Ему никто не мог сказать ничего нового – он знал все. Поскольку Дейзи выросла в семье, члены которой были известны своей бескомпромиссностью, она не видела проку в том, чтобы в ее жизни появился еще один упрямый спорщик.

По ее мнению, то, что Свифт так сошелся с Боуменами, говорило не в его пользу. Будь в нем хоть что-то приятное и привлекательное, это сделало бы его более приемлемым кандидатом в женихи. Но ни в его характере, ни во внешности не было намека на привлекательность: ни чувства юмора, ни внешнего проявления доброты. Он был создан критиковать и разрушать – высокий, непропорциональный, такой жилистый, что руки и ноги казались жердями. Дейзи вспомнила, как сюртук свисал с его широких плеч, словно с вешалки.

– Чем перечислять, за что я его не люблю, – наконец нашлась Дейзи, – проще сказать, что у меня нет причин любить его.

– Его даже симпатичным не назовешь, – добавила Лилиан. – Кожа да кости. – Она похлопала мужа по мускулистой груди, без слов похвалив его фигуру.

– Неужели в нем ничто не подкупает? – удивился Уэстклиф.