Бойцам запрещено использовать любое оружие, кроме гвордов, а их друзьям — переступать черту до окончания поединка. Колдовать тоже, — поспешно добавил вампир, то ли прочитав мои мысли, то ли просто заметив нехороший блеск глаз.

— Если бы ты раньше мне это рассказал, я бы не позволила тебе выехать даже из Догевы, не говоря уж о Леске!

— Вот потому и не сказал, — невесело улыбнулся Лён. — Вольха, если ты вмешаешься, я проиграю. Прошу тебя, не делай этого, иначе все, что мы уже сделали и преодолели, будет напрасным.

Я, насупившись, промолчала, но он не стал настаивать.

Потому что произнести это вслух было еще труднее, чем принять.

— А что, если вмешаются они? — Кивок в сторону противника. — Лён, почему ты не взял с собой хотя бы шестерку Стражей? Нам было бы хоть немного поспокойнее…

— Не вмешаются, — уверенно сказал Лён, и я с изумлением обнаружила, что из вражеской команды на палубе остался только сам Кростен и его Хранитель. Остальные то ли закрылись в каютах, то ли попрятались в трюм. Что еще более удивительно, Учитель с Катиссой тоже вернулись на «Хапугу».

 — По тому же обычаю присутствовать на поединке имеют право только те, кто кровно заинтересован в восстановлении справедливости. Поэтому ни я, ни введенный в курс дела Вэрд не позвали с собой Стражей. А вот наши… друзья, — с чувством процедил Лён, — бессовестно воспользовались ситуацией, увязавшись за мной под предлогом — это надо ж было додуматься! — натравленных на них в корчме летучих мышей! Небось Ролар проболтался…

— То есть… они как бы на стороне Кростена?! — опешила я.

— Ну да, — с нервным смешком подтвердил Лён, — к нему-то у них личных претензий нет, он их и пальцем не тронул.

Пособники колдуна не считаются, к тому же они их сами спровоцировали: разве есть закон, запрещающий покупать отрубленные головы рыжеволосых ведьм? А вот летучими мышами управлял лично я, и теперь эта троица якобы желает получить моральную компенсацию в виде моего красочного усекновения! И главное, — не подкопаешься! Кровь пролита? Пролита, мне торжественно продемонстрировали с десяток царапин и обгаженный кафтан корчмаря, за который Ролар уплатил из собственного кармана кровными же деньгами! Оскорбление нанесено? Да еще какое! Впрочем, думаю, если бы не было мышей, они бы придумали что-нибудь еще, такое же идиотское и законное…

Кростен наконец вышел из каюты, как полагается — весь в черном.

Что-то прошептал на ухо своему Хранителю и, поигрывая твердом, неспешно прошествовал на середину палубы, откровенно скалясь мне в лицо.

— Лён… — Внизу моего живота с новой силой растекся отступивший было холод.