Ей стало ясно, что избавиться от навязчивых картин можно только одним средством: максимально загрузить голову и руки работой. Процесс этот был тяжелым, требовал терпения, времени, усидчивости. Всему этому Верка, казалось, научилась, на самом же деле надо было не только освоить искусство владеть собой, но и менять образ жизни. Начав психологические занятия с собственной персоны, Верка поняла, что все годы замужества она жила как у Христа за пазухой под благодатным покровом мужа, и вот настал черед самой создавать такой полог. Медленно, шаг за шагом ей удавалось замещать грустные видения реальными образами, и уже через несколько месяцев она вошла в нормальный жизненный ритм и начала интенсивно готовиться к весенней сессии.

По мере сдачи экзаменов отступали погребальные сцены, и постепенно они не стали столь остро и болезненно влиять на ее повседневную жизнь.

Однако теперь ее называли новым, непонятным и неприемлемым нарицательным именем: вдова. В этом слове было что-то унизительное, как, например, в словах «нищий», «убогий», «слепой»… Как-то одна женщина, видимо, понимающая толк в психологии, назвала ее Викторовой вдовой, и это сочетание слов показалось ей куда благозвучнее, чем просто «вдова».

На самом деле ей просто не хотелось верить в смысл вдовства, слова были лишь причиной выразить протест, хотя бы самой себе.

Постепенно она все же привыкла к своему новому семейному положению и полностью переключилась на воспитание сына: ее жизненный ритм все более приспосабливался и притирался к тому ритму, что определяли детский сад, приготовление еды и уход за мальчиком.

Она чуточку оттеснила бабушку от внука, та не прочувствовала душевного перелома в жизни матери-вдовы и начала в ответ строить мелкие козни. Но жизнь учила Верку терпению, и она не шла на обострение, а упорно и старательно искала компромиссные решения, и это ей удавалось, так что в доме царили покой и добрая атмосфера для нормального воспитания ребенка. А Коленька быстро рос и все больше походил на отца. В нем четко улавливались перемены, вызванные переходом из младшей группы детского садика в среднюю, появилось тяготение к книжкам, рисованию, чтению стихов и веселым играм. И все это находило полную поддержку в семье. У мальчика было доброе и, Верка это чувствовала, широкое сердце, и большая его часть была заполнена любовью к маме. И она отвечала сыну взаимностью, и это чувство постоянно нарастало, но не потому, что Верка меньше любила Коленьку при живом отце, а потому, что ей требовалось излить на него свою чистую любовь к Виктору.