На море они в этот день не пошли, а вечером устроили праздничный ужин то ли на радостях от спасения мальчика, то ли от молчаливого примирения друг с другом, то ли им просто нужна была разрядка.

На следующий день шторм утих, но семейство купалось в другом месте, и сын уже не просился к бронзовой «маме». Однако с тех пор у Верки появился мистический страх перед Русалкой.

В последнюю неделю отпуска она считала дни до его окончания – ей до боли хотелось поскорее прижаться к мужу и рассказать о своих душевных потрясениях, поэтому приезд в Симферополь показался ей долгожданным праздником.

Верка всегда радовалась встрече с Виктором, даже после однодневной разлуки, а сейчас, когда они не виделись почти две недели, наступило настоящее пиршество ее расстроенной души. Она подробно рассказала мужу об их сыне, о его природном умении плавать, о его привязанности к бронзовой Русалке, о своем жутком переживании, когда Коленька в шторм кинулся плыть к статуе по бушующему морю, о чуть ли не расстроенных отношениях с матерью, о своем страхе перед коварством зеленого чудовища, о неприятных предчувствиях. Виктор слушал внимательно, но, казалось, ее бурные переживания не находили ответа в его душе. И действительно, он вдруг усмехнулся и сказал:

– Человеку должно быть легче, если он понимает причину того, что его беспокоит. Так вот, наш сын унаследовал от меня тяготение к Русалке. Все, что ты рассказала о нем, я прошел в детстве: рано научился плавать и часто, когда мы отдыхали в Мисхоре, убегал от родителей к этой же Русалке. Я не раз подплывал к ней в шторм и прыгал на обнажившиеся скалы, но не разбивался, потому что в миг подлета к их зубцам меня подхватывала набежавшая волна… Коленька начал свои проделки чуть раньше меня, что говорит о более ранней акселерации современных детей! Я смутно догадываюсь и о биологической тайне, связанной с унаследованием некоторых качеств первого ребенка последующими детьми, рожденными женщиной от другого отца, и природу нельзя осуждать.

Мое отношение к твоей предыдущей жизни известно, я не могу тебя ни судить, ни прощать, потому что могу только быть благодарным судьбе, пославшей мне тебя. Наверно, в этом я жуткий эгоист: ведь благодаря всему, что привело тебя в Симферополь, и состоялось мое настоящее счастье!

Вдруг Верка поняла смысл того, о чем говорил Виктор: он защищает ее перед Семеном и Русалкой, а возможно, и перед тем невидимым и пока неуловимым роком.

До нее дошло и нечто большее: ее, бывшую отпетую воровку, боготворит ученый, благородный счастливый человек, значит, действительно – с прошлым покончено.

И все-таки Верка нашла причину своего беспокойства. Это была мимолетная встреча с давней конкуренткой по воровской жизни «Волчицей».