Она сразу по приезде Зузы почувствовала, что та играет с ней в кошки-мышки, однако до сего момента не верила в свою реальную гибель. Теперь же «дама с косой» находилась в полуметре от нее, сжимая в руке безотказный «парабеллум». Первое, что пришло ей в голову, так это – обезоружить воинственную мадьярку. Она вспомнила, как учил ее Семен выбивать пистолет из руки, наведшей его на тебя: «Сначала надо незаметным движением чуть подать туловище, скажем, вправо, чтобы отклониться от дула, проходящего перпендикулярно твоей груди, потом постараться обескуражить противника, например, сообщением, что сейчас тебя вырвет от страха, и тем расслабить его внимание, потом резко ударить по кисти со стороны максимального отклонения дула, то есть слева, и одновременно отвести влево туловище.

Далее следует применить прием захвата и заломления руки»… Когда-то Верка в совершенстве освоила это наставление, что не раз выручало ее из беды. Она уже приготовилась к бою, но в последний момент что-то удержало ее от решительного шага.

Вдруг Верка сообразила: Зуза строит легенду о ней как о шпионке лишь на основании того, что вычислила в ней «полногрудую цыганку», значит, она толком ничего не знает о ее миссии разведчицы.

Вряд ли Зуза притворялась, но это, похоже, было ее единственным обвинением, все остальное «притягивалось за уши». «Ну что ж, – подумала Верка, – это дает хоть какой-то шанс на спасение, и грех его не использовать!»

– Не знаю, о какой цыганке ты говоришь, а вот с заложниками советских детей ты перегнула палку. Можешь в меня стрелять, только я, мать, не смогу тебе простить этого даже на том свете! Я была на митинге двадцать третьего октября и была уверена в справедливости вашей революции, по крайней мере, мне были понятны требования, которые вы выдвинули своему руководству.

Но, если именем этой самой революции ты собираешься поставить под пули школьников, то ты – преступница, а твоя революция – не более чем кровавый дебош!

– Ого! Из тебя вышел бы неплохой оратор! – ехидно ответила на Веркину тираду Зуза.

– Я это знаю и продолжу! Так вот, ты готова свершить детоубийство и другое, не менее чудовищное преступление: по первому подозрению казнить невиновного человека, либо передать его под трибунал, что равносильно расстрелу.

Выходит, во имя того, чтобы стать безнаказанными палачами, ты и твои подручные прикрываетесь революцией, красивыми лозунгами, светлыми идеями, международными организациями, церковью и прочим! Тебе не будет прощения не только от моей души, но и от собственного раскаяния, не то что от Всевышнего.