Но перед Калдеем каким-то чудом вдруг появилась растрёпанная Алёна. Мягко отодвинув ствол, она с непонятной заботливостью положила Калдею ладони на грудь, будто успокаивала, и обернулась к Егору Лексеичу.

— Не брал он тушёнку, Егора! — плачуще призналась она. — Я ему дала!..

Егор Лексеич обомлел. Грудь Калдея грозно колыхалась.

— Он мужчина вон какой большой! — Алёна уважительно погладила Калдея. — Ему же плохо! Ему питание требуется усиленное!..

Калдей стоял столбом, словно демонстрируя, какой он здоровенный бык.

Егор Лексеич, пошатнувшись, провёл рукой по лбу, точно сдирал паутину с лица.

А потом повернулся и потрясённо пошёл куда-то в лес.

Калдей с победным видом швырнул автомат под ноги Холодовскому.

Алёна побежала за Егором Лексеичем.

— Конец свары! — негромко объявил Холодовский, поднимая автомат.

Всё это время Митя сидел без движения. Сначала его изумил артистизм Витюры Матушкина — неотёсанный, но яркий и сочный, а затем потрясло, как дело мгновенно обернулось мордобоем и озверением. Что за люди в бригаде? Что за люди в мире селератного леса? Вчера ночью они рванулись на выручку Серёге и Маринке, а сегодня готовы были из-за ерунды растерзать друг друга в клочья.

Их ничто не сдерживало — ни в таланте, ни в свирепости, ни в эгоизме!.. Митя не знал, как ему к этому относиться.

Алёна отыскала Егора Лексеича за кустами рябины.

— Уйди! — взвыл на неё Типалов.

Алёна обняла его, облепила мелкими поцелуями.

— Егорушка, прости! — умоляла она. — Не давала я ему никакой тушёнки, что ты, родной! Дура я, что ли? Твоих правил, что ли, не знаю?..

Егор Лексеич беспомощно открыл рот. Новый поворот дела окончательно вышиб его из понимания.

— Дак чё такое-то? — тонким голосом спросил он.

— Нельзя тебе Деева гнуть! — убеждённо и жарко зашептала Алёна. — Он же дуболом, он не гнётся! Его ничем не проймёшь — ни виной, ни дракой, ни автоматом, ни радиацией… Ничего он не боится! Будешь давить его — он на рожон полезет! Только себя уронишь!

Об этом Егор Лексеич и сам уже догадался. Тупого Калдея можно убить, но переделать — никак не получится. Ничего ему в башку не вдолбить.

— Деев — он сила! — продолжала Алёна. — Тебе он не врагом нужен, а работником, бойцом! Тогда цены ему не будет! Ну и потакай ему…

Егор Лексеич помотал головой, возвращая соображение.

— Поэтому, что ли, ты его крысятничество на себя взяла?

— Не поэтому, Егора! — Алёна, как ребёнку, поправляла Егору Лексеичу одежду. — Я для тебя старалась… За такое ты Деева выгнать должен, а нас обоих за две банки тушёнки выгонять несподручно как-то будет… И никто не упрекнёт тебя, что воровство спустил. А во всём виноватая стану я, а не ты.

До Егора Лексеича наконец дошёл замысел Алёны.