На ходу Матушкин расправил плечи и выпятил брюхо, изображая Калдея, скорчил надменно-тупую рожу и низким голосом Калдея негромко пробасил:

— Я, блядь, воин, из пизды на лыжах!

Талка прыснула со смеху. Она, конечно, заметила, что Матушкин к ней подкатывает, и ей было приятно.

Дохлый харвер продолжал гореть, в нём, лопаясь, потрескивал пластик. Фудин уважительно пошлёпал ладонью по мощному коленному шарниру, из повреждённого гидравлического поршня ноги по штоку текло масло.

Костик пристроился к Маринке.

— А чё ты такая борзая-то? — спросил он. — У тебя, что ли, чувак есть?

— Да я тебя старше, салага, — устало ответила Маринка.

— И чё? У меня кореш, он вообще мутил с бабой, которой тридцатчик.

— Вишнёв, по-человечески прошу: иди на хуй.

— А ты клёвая, — не смутился Костик. — Люблю борзых.

Егор Лексеич и Холодовский обошли харвер со всех сторон.

— Если тросом вот тут зацепить, — Холодовский указал пальцем, — а трос через ту сосну пропустить как через блок, мы его сдвинем.

— Тогда надо ждать, пока он с головного корпуса догорит, — ответил Егор Лексеич. — Огнетушителя у нас нету… А в лесу, может, целое стадо чумоходов шастает… Откуда сразу два явились, причём разные?

Фудин ошивался возле командиров.

— Можно коптер запустить, шеф. Отследим территорию.

— Не лезь не в своё дело, Михаил, — спокойно осадил его Холодовский.

— Выставим пару дозорных с ракетницами по краям посёлка, — решил Егор Лексеич. — Выпну этого мудака Деева и ещё кого-нибудь из баб.

Фудин быстро прикинул: Алёну шеф не пошлёт в дозор — подруга всё-таки; племянницу тоже не пошлёт; остаются Талка и Вильма.

— Назипова, готовься в лес идти наблюдателем! — крикнул он Талке.

Талка, всполошившись, сразу кинулась к бригадиру.

— Егорушка Лексеич, миленький, не гони меня туда! — взмолилась она. — Я этих тракторов больше смерти боюсь!

— Что же ты в лес-то поехала, коза? — раздосадовался Егор Лексеич.

— Так рубляни нужны! Я девушка одинокая, никто меня не содержит!

Егор Лексеич тяжело вздохнул.

— Фудин, — сказал он, — позови Деева и Булатову.

Вручив сигнальные ракетницы, Егор Лексеич отправил Калдея на один конец посёлка, Вильму — на другой. Калдей что-то недовольно проворчал, а Вильма выслушала распоряжение бригадира молча.

— Встретятся чумоходы — пускайте ракету и возвращайтесь, — пояснил Егор Лексеич. — Если всё спокойно, то просто ждите моего звонка с отбоем.

По главной улице Вильма отошла от мотолыги подальше, затем укрылась в узком проулке и достала из кармана телефон.

— Алло, это я, — тихо сказала она непривычно мягким голосом. — Мы на Банном… Нет, ничего не случилось… И Бродяги тоже нету.