На краю пустыря перед зданием завода застыл огромный заплесневелый вездеход, поднявший на консолях ржавый зубастый барабан скальной фрезы. Под барабаном лежала черноволосая девчонка. Беглец — тот наглый парень, что пытался заманить бригаду Алабая в ловушку, — сгибаясь, лез к девчонке.

Конвоир поднял автомат, чтобы одной очередью скосить обоих.

На затылок конвоира обрушилась какая-то огромная дубина, и мир в его глазах разлетелся на куски. Конвоир повалился на пол.

Митя отбросил ножку стула и принялся отдирать оконную раму.

Серёга через пустырь волок спотыкающуюся Маринку к зданию завода. Слева и справа рокотали горные машины: они шли на штурм крепости Алабая. Взрывы взметали фонтаны щебёнки, стелилась пыль, плыл бризоловый чад. Здание завода было уже совсем близко… Кое-где его тёмные окна порой вдруг озарялись вспышками выстрелов: крепость отражала натиск противника. А на первом этаже из оконного проёма высунулся Митяй. Серёга, ругаясь, подсадил Маринку, и Митя схватил её за руки, чтобы втащить наверх.

На мгновение он встретился с Маринкой взглядом — и сразу понял, что больше никогда в жизни не посмотрит ей в глаза.

Щебёночный завод (III)

Егор Лексеич ждал нужного момента; харвестер укрывался за кустами в стороне от базы Алабая, а над полем боя висел коптер. Егор Лексеич следил за схваткой по монитору. Изображение было чётким даже в мелких деталях. На пустыре перед заводом уже горели три комбайна, подбитые «спортсменами» из базук, и пространство заволакивало пеленой дыма. Егор Лексеич упивался картиной боя, ощущая себя могущественным полководцем.

А Серёга всей картины не видел, да ему и не требовалось. Мельком глянув в окно, он понял главное: через окно им теперь не уйти. Путь преградил гусеничный агрегат с двумя короткими и толстыми бивнями — скошенными поршневыми зубилами. Ржавый, грязный, обросший бурым лишайником, он напоминал окаменевшего мамонта, который вдруг ожил и двинулся вперёд. С его рыла сыпался песок, бренчала оторванная дверка моторного отсека.

— Сваливаем по коридору! — бросил Серёга Маринке и Мите.

Он без колебаний цапнул автомат конвоира. Сам конвоир, получивший по башке ножкой стула, сидел на полу и ощупывал затылок.

Митя не хотел бежать. Сил не было. Да и вообще — зачем? Он выручил Серёгу — и этого хватит. Что с ним, с Митей, случится дальше — неважно.

— Давай я останусь, Серёга, — предложил Митя. — Я вымотался…

— Пиздюлями погоню! — пригрозил ему Серёга. — Кто Маришку потащит?

— Не нужна мне его помощь! — выдохнула Маринка с тихой ненавистью.

— Конец базару! — оборвал Серёга.

Митя понял, что подчиниться Серёге будет проще, чем сопротивляться.