Человек стоял чуть в стороне от дороги и вроде бы озирался.

— Типалов! — охнула Вильма. — Он нас догнал!..

Нет, это не мог быть Егор Лексеич!.. Зачем ему догонять Серёгу?..

Но Вильма видела бригадира. И не сомневалась, что впереди — Типалов. Это его кряжистая фигура, его брюхо, его морда, бледная в свете месяца… А Серёгу вдруг пробил ужас. Такой, что скрючились пальцы. Там был вовсе не Лексеич. Там был Холодовский. Мёртвый Холодовский. Да, он… Высокий, стройный, с автоматом в руках… Как это возможно?.. Холодовский медленно повернул голову, сверкнули очки… Он жив?.. Неужели Алабай подстроил так, что все в бригаде Типалова поверили в гибель Холодовского?.. Или страшный лес-мутант сумел оживить убитого человека и теперь покойник скитается по чаще, как лешак?.. Зачем он там встал? Чего он ждёт на их пути? Что ему надо?.. Серёге до дрожи захотелось лечь в траву и уползти отсюда прочь.

— Он убьёт меня!.. — в ужасе прошептала Вильма.

Повеял ветерок, и правая сторона у Холодовского вдруг исчезла, точно её сдуло, а потом появилась снова. Холодовский состоял из воздуха — как мираж.

Серёга включил фонарик. Яркий луч ударил в молодую ёлочку. Одна лишь ёлочка — и всё! Не было никакого Холодовского. Не было Типалова.

— Призрак… — поднимаясь, хрипло сказал Серёга. — Лес нас пугает.

Он вроде бы взбодрился, от сердца отлегло, хотя ещё подбрасывало, но страх не пропал совсем, а лишь стёк куда-то на дно души. Откуда лес проведал, кого боялась Вильма и кого мог испугаться он, Серёга?.. Откуда?

Серёга встряхнулся. Ну на хер этот кошмар… Скорей к Алабаю!

Он пошагал, топая для уверенности, и грубо распихивал кусты и ветви перед собой. Он вообще не Серёга Башенин, который шарахается от любого привидения! Он — Митька! Учёный! Бродяга! В этом лесу он никого не боится!.. Вильма жалась к Серёге, почти наступая на пятки.

До цели оставалось рукой подать. И вскоре Серёга увидел, куда позвал их Алабай. Где укрылся вражеский бригадир, поджидая перебежчиков.

Из крутого склона бетонным плечом выставлялся узкий глухой корпус вкопанного в гору сооружения. Корпус светлел на фоне тёмных зарослей, будто скала, точнее, оголённая кость подземного скелета Ямантау. К торцу здания крепилась башня из перекрещенных стальных балок; в ней скрывалась лестница с ограждением. Ломаными зигзагами лестница поднималась в башне на высоту третьего этажа. И там чернел проход. Настоящий, не замурованный. Тот самый проход в объект «Гарнизон», который был так нужен Митяю. А над проходом горел маленький синий фонарик.

Митя сидел на помятом капоте мотолыги будто на камне у края земли. Жизнь расстилалась перед ним, словно неведомый океан, но выглядел этот океан как заброшенная станция Пихта.