Толстую сосну — очередного «вожака» — опоясывал пластиковый шнур с прикреплённой капсулой какого-то прибора.

— Фитомонитор, — опознал Митя. — Анализирует состояние дерева.

Егор Лексеич наклонился и поднял из папоротника смятую пачку сигарет.

— А такие я Харлею с Челябы привозил. На Магнитке только китайские…

— И что из этого следует?

— Что Харлей с твоими учёными снюхался. «Вожаков» им указывал.

— Почему бы и нет? Кто-то ведь должен был определять коллигентные деревья. Без коллигентов фитоценоз не изучить. А как «вожаков» без Бродяг искать?.. Возможно, ваш Харлей нанялся сотрудничать с миссией.

— Возможно… — задумчиво согласился Типалов. — Только это на хитрые такие мысли наводит… За тебя, Митрий.

— Мысли про меня? — озадачился Митя. — А я здесь при чём?

Егор Лексеич в сомнении поскрёб небритую скулу.

— Харлей для вас целую рощу «вожаков» открыл. А потом решил мне её сдать. Под вырубку. Вам за это не понравилось. Ты за Харлеем побежал и убил его. Но что-то стряслось, голова у тебя повредилась, и ты весь несчастный передо мной нарисовался. Ничего, мол, не помню, отведите до дому, добрые люди.

Я, дурак, и повёл. Алабай случайно сбоку прицепился. А вы завтра мою бригаду чик-чик из пулемётика. И при своих останетесь, и свидетелей уберёте.

Митю едва не стошнило от подозрений в таком убогом коварстве.

— Не все люди живут так, как вы, Егор Алексеич, — сказал он. — Не все люди врут направо и налево, не все убивают соперников.

— Потому что не все могут.

Митя махнул на него рукой.

— Растолкую вам как учёный. Коллигентность дерева — переходящая функция. Вы можете срубить здесь «вожаков», и это очень плохо. Но через год-два другие деревья станут «вожаками» вместо погибших, и фитоценоз не пострадает.

Нет смысла убивать ради сохранения существующих коллигентов.

— Как пожелаешь, командир, — скептически согласился Егор Лексеич.

Разговор произвёл на Митю странное впечатление. Егор Лексеич словно бы уменьшился в размерах, поблёк. Он уже не казался Мите непобедимым в своём злодействе. Он стал предсказуемым, примитивным, неопасным.

Они шли по лесу дальше, Митя отыскивал «вожаков» — некоторые тоже были с прикреплёнными приборами, а Егор Лексеич отмечал расположение деревьев на телефоне.

Издалека, уже еле слышный, доносился рёв мотопил: бригада расчищала грейдерную дорогу. Сосны пламенели на солнце, ветерок шевелил волны папоротника. От массива Ямантау по лесу медленно и лениво, как запах смолы, растекалось ощущение мощи, подавляющей власти, вечного плена в тяготении этого исполина. Никакие подземные города и селератные фитоценозы не могли поколебать надменную геологию земных толщ, тяжко вознесённых на пугающую высоту.

Впереди меж стволов мелькнул просвет.