— Так, Фудин, Матушкин, Деев и Костик — вы шуруйте туда, — Егор Лексеич кивнул на капонир, — а мы с Серёжей внизу посмотрим. Потом я к вам залезу.

Серёга проводил взглядом Митю и Маринку. Костик козлом поскакал вверх по склону к серой глыбе капонира; Фудин, Калдей и Матушкин скинули снаряжение на шпалы и неспешно двинулись за Костиком.

— Ты, Серёжка, главное — не боись, — Егор Лексеич потрепал Серёгу по плечу. — Капонир специально построили, чтобы всё простреливать. Деревья здесь редкие, обзор хороший. Как только «спортсмены» рельсы пересекут, мы с капонира их и положим.

А ты не шарахайся, чтобы мы тебя видели.

— Если смогу… — помрачнел Серёга.

— Тогда погуляй тут, а я с капонира на тебя гляну, как оно будет.

Егор Лексеич, покряхтывая, направился в гору.

Митя думал, что в тоннеле их встретит кромешная тьма, а на самом деле света от входа вполне хватало на всю глубину помещения. В тоннель могли въехать два вагона — и дальше они упирались буферами в отбойник у глухой стены. Пол завалило грязью и гнилью — следами весенних затоплений; дренаж давным-давно не действовал.

Под ногами сочно чавкало. Стало промозгло. Маринка включила фонарик на телефоне. Грубо-неровные стены отсвечивали влагой конденсата. Под потолком зала опасно раскорячились поперечные фермы двух мостовых кранов. Справа поднимался длинный перрон. Маринка высветила электрокар на маленьких колёсах со сдутыми шинами: электрокар почернел от плесени, одна бортовина кузова отвалилась.

— Сюда загоняли вагоны со станции Пихта, а грузы кранами переносили на электромобили, — понял Митя. Голос его звучал гулко. — Судя по всему, внутри подземного комплекса проложены автомагистрали.

А вон проезд…

Арка в торцевой стене перрона была перегорожена бетонной стеной.

— Тут всё закупорили намертво, — с сожалением признал Митя.

— А если бы не закупорили, ты бы сбежал? — поинтересовалась Маринка.

Митя посмотрел на Маринку внимательно и грустно:

Маринка схватила его пятернёй за рубашку на груди и притянула к себе.

— Ты больной на голову! — прошептала она и поцеловала Митю в губы.

Она понимала, что Митька скоро свинтит к своим учёным… а вдруг не свинтит? Вдруг захочет остаться с ней? Станет Бродягой в её бригаде.

Круто же получится!.. А Митя смотрел на Маринку и не знал, как ему быть. Что он ищет там, в своём неведомом прошлом? Прошлое спряталось от него и не желало возвращаться. А эта девчонка — будущее. С ним или без него, но она — будущее. Да, она грубая и эгоистичная, однако душа у неё живая. Эта девчонка умеет мечтать, пускай даже мечты у неё глупые. Она хочет жить ярко… Митя совсем растерялся. Его безжалостно разрывало пополам.