А Митя будет полезен Типалову, особенно когда Типалов лишился Бродяги, то есть Харлея. Митя может вспомнить то, что знал Харлей. А может просто быть заложником, если придётся бодаться с учёными из «Гарнизона». Учёные — они же суки, они всем враги… Но не в этом дело. Главное — что Серёга на несколько недель окажется рядом с Маринкой!

— Ну что, хорошего ты брата нашёл? — довольно спросил Серёга у Мити.

Митя виновато улыбнулся, и Серёга дружески и даже как-то по-хозяйски потрепал его по затылку: вот так-то, городской!

Типаловы жили в одном подъезде и на одной лестничной площадке — так устроил Егор Лексеич. Своей семьёй он не обзавёлся и потому помогал сестре — матери Маринки. Когда муж у сестры, то есть Маринкин отец, окончательно слетел с катушек, Егор Лексеич настоял, чтобы сестра вернула себе девичью фамилию: бригадира Типалова в Магнитке все знали, все уважали, и фамилия очень упрощала жизнь сестры.

Маринка, уже одетая для поездки, позвонила в дверь Егора Лексеича.

— Пора, дядь Гора, — сказала она. — Ты опять опаздываешь?

Из подъезда они вышли вдвоём. На лавочке сидели бабки.

— Утречко доброе, девушки, — по-деревенски сказал им Егор Лексеич.

Во дворе за кустами акации у него стоял железный сварной гараж. Егор Лексеич, щурясь от солнца, долго возился с ключами. Маринка ждала.

Она ещё не разобралась, любит ли она дядь Гору. Наверное, да. Дядь Гора был коренастый, плечистый, лысый, с брюшком и большими руками. Маринке нравились его самоуверенность и добродушие, нравилась его снисходительная насмешливость, нравилось, что он всё умеет и ничего не боится. Дядя казался ей каким-то потёртым, удобным, прочным, как испытанное в бою оружие.

Егор Лексеич вывел из гаража камуфлированный джип «Лифан» с широкой решёткой интерфератора на крыше. Пока дядя запирал пустой гараж, Маринка забралась на переднее сиденье и опустила стекло в двери.

Джип осторожно вырулил из дворов на проспект Ленина, повернул пару раз, выскочил из соцгорода, миновал отворот на Северный мост и оказался на шоссе. Егор Лексеич немного прибавил скорость — он никогда не спешил. На обочине промелькнули последние дома, и дорогу стиснул густой лес.

Маринка знала, что ехать им недалеко и недолго. Она уже пару раз бывала на заброшенной автобазе, где Харлей хранил свой драгоценный мотоцикл.

— Как считаешь, дядь Гора, его убили? — спросила Маринка, глядя в окно.

Егор Лексеич пошевелил крупными складками лица:

— Без понятия, Муха. Всё возможно.

— Вдруг он просто бухает где-то?

— Неделю, что ли? — хмыкнул Егор Лексеич. — Тогда точно сдох.

Сам он никогда не напивался, алкашей считал жалкими тварями и не сочувствовал похмельным страданиям.

— Что же стряслось, дядь Гора?

Типалов задумчиво крутил руль.