Захмелев, он стал разговорчив и благодушен, его переполняли разные идеи и причудливые планы.

Вера Петровна работала на комбинате табельщицей, ей надо было рано вставать, и Серёга решил дать ей выспаться нормально. Он захватил бутылку, стопки, сигареты, рыбную консерву на закуску и выбрался с Митей в подъезд. Здесь светила жёлтая лампочка. Голоса звучали гулко. Серёга сел на ступеньку лестницы и пошлёпал ладонью рядом с собой:

— Садись… Не морщи морду, тут не грязно, мы с подъезда моем по очереди… Да и штаны у тебя всё равно мои.

— Я лучше постою, — ответил Митя.

— Матушка говорила, что отец на комбинате погиб при аварии, — поделился он. — Я поначалу верил. Чё, мелкий ведь был… А когда вырос, в шестом, что ли, классе уже, подумал, что отец в лес ушёл. Да и хер с ним. Все заражённые так делают. У моей подруги, у Маринки, батя тоже в лес свалил.

Судьба отца Серёгу и в детстве не волновала. У многих ребят в его классе отцов не было, потому Серёга воспринимал это как дело обычное.

Может, и не следовало так откровенничать, но Серёгу несло:

— Матушка — она ведь добрая, робкая. Ты сам, наверное, уже увидел. Я прикидываю, что в молодости она и парня-то никакого себе завести не смогла. Боялась она этого. А ребёнка надо было, без него тогда никуда…

— Почему? — удивился Митя.

— Как почему? Квартиру на соцгороде только с детьми давали. Без детей — живи в общаге. А в общаге — полный пиздец, даже в бабской.

Митя слушал внимательно. О себе он так ничего и не вспомнил, но жизнь брата всё равно казалась ему совершенно чужой и дикой.

— Матушка, значит, в Челябу поехала, до больнички, и ей там врачи детей подсадили. Когда подсаживают, то для верности с запасом делают, и часто двойня получается. Так что мы с тобой — того, искусственные!

Серёга поневоле хохотнул. Забавно было ощущать себя искусственным.

У Мити не укладывалось в голове, что речь идёт о нём самом. Да и не только в голове не укладывалось — в душе тоже ничего не отзывалось.

— А почему же Вера Петровна второго ребёнка не взяла? — спросил он, будто о ком-то другом, не о себе.

— Жить-то и с одним ребёнком тяжело! — простодушно ответил Серёга. — Мужа нет. Война, считай, идёт. Ну матушка и оставила тебя в Челябе.

Серёга говорил так, словно речь шла о какой-то ерунде, словно его брата-близнеца лишили какой-то мелочи. Митя не знал, как относиться к этому. Видимо, никак. Будто к невезению: обидно, но никто не виноват.

— Выпьем! — разливая водку, распорядился Серёга. — Не обижайся давай. Всё, что раньше было, — херня. Главное — нашлись!

Митя подумал, что выпить — единственно разумная реакция.

— В башке-то не прояснилось? — поинтересовался Серёга и взял пальцами кусок рыбы на закуску. — Меня-то поддатого прёт.