Просторное и низкое помещение было залито золотым сиянием заката. За большим общим столом сидели ещё четверо студентов — два парня и две девчонки. На вошедших они смотрели напряжённо и недоверчиво.

— Здоровьица всем, — радушно пожелал Егор Лексеич.

На столе стояла какая-то сложная кастрюля с электронной панелью: то ли походная печка, то ли автоклав. Студенты готовились что-то раскладывать по пластиковым контейнерам, будто кашу по тарелкам. Егор Лексеич помрачнел.

— Ужинать собираемся, — сказал парнишка.

Егор Лексеич, гневно засопев, щёлкнул ногтем по кастрюле.

— Ну и пиздоболы же вы, — с чувством произнёс он.

— Выбирайте выражения! — вспылил один из студентов.

— Не пизди! — осадил его Егор Лексеич. — Я мудак, что ли, считаете?

Студенты угрюмо молчали.

— Этот ужин — пиродендрат-цэ, пятая фракция. Взрывчатка, ёб вашу мать! Хватит, чтобы весь драглайн на Арский камень зашвырнуть!

Егор Лексеич обвёл студентов злобным и понимающим взглядом:

— Ни хера у вас тут не потрахушки с бухлом! Вы, сучата, — партизаны!

Шагающий экскаватор (II)

Это трудно было назвать грабежом: просто любой мог взять то, что ему приглянулось.

Автоклав убрали, и на стол в кают-компании вывалили шмотки из рюкзаков городских хлыщей. Маринке очень понравились очки-хамелеоны. Фудину — самонадувающаяся куртка, в которой можно спать на земле. Талке — эластичная блузка, подтягивающая грудь и живот.

— Покажешь, как сидит? — заулыбался Талке Матушкин.

Сам он из кучи вещей вытащил кроссовки. Серёга сразу рассовал себе по карманам сигареты. Больше всех нагрёб Костик — джинсы, майки, складной нож. Калдею на барахло было плевать. Вильма побаивалась, что её отгонят, и не лезла.

Алёна ушла на камбуз, где хранились продукты, поэтому ей ничего не досталось. Митя не мог рыться в чужих вещах. А Типалов с Холодовским были как бы выше соображений выгоды и не проявили интереса к трофеям.

Самой ценной добычей, конечно, оказались телефоны.

— А можно мне? — робко попросила Вильма. — Я свой потеряла…

Остальные телефоны поделили Серёга, Фудин, Костик и Матушкин.

— Дурак ты, что не взял, — сказал Серёга Мите. — У тебя же нет своего. А эти — пиндосовские, дорогие. На Магнитке целую зарплату за такой угрохать надо.

Китайские-то, которые у нас, — говно. Заряд держат всего сорок часов, сгорают за год и через неделю уже все какие-то покоцанные. А у пиндосов пластик самовосстанавливающийся, поцарапаешь экран — так он сам зарастает как новенький. И материал фитронный, и начинка.

— Какой материал? — не понял Митя.

— Фитронный. В Китае — электроника, а на Западе — фитроника. Всё выращивают: пластик, микрочипы, аккумуляторы, даже органы для людей. А мы — только дрова на бризол. Понятно, чё: Китай — деревня. Смотри!..